Белый олень

Далтон Сара

Когда они усадили меня, голод уже пропал, но я притворялась, что с рвением ем мясо. Я могла думать лишь об отце и истории, как он встретил мою мать. В его глазах всегда загорался свет, а пальцы в возбуждении хватались за трость. Шли годы, ему становилось больнее. Он продолжал рассказывать эту историю, но иногда забывал детали – цвет глаз моей мамы, форму ее лица, и тогда он отводил взгляд, пряча в полумраке хижины слезы. Со временем рана в его сердце становилась лишь хуже. И мысль о том, что мен ждет такое же, пугала меня.

А если

Каз никогда не полюбит меня? Что тогда? Если я смогу любить только Каза, и всю жизнь я буду думать, что могла быть с ним, но сама же отдала его другой, видя, что к ней он чувствует то, что не чувствует ко мне? Что если до конца дней я останусь для мнего маленькой уродливой сестрой? Я чуть не выплюнула мясо, почуствовав горечь во рту.

А если я останусь одна навеки?

Саша уронила миску, и она стукнула о камни, на которых она сидела. Она встала, вскинув руки. Ее лицо было серым, такое бывает только у больных или испуганных людей. Ее глаза широко раскрылись, а брови взлетели вверх. Когда Каз проследил за ее взглядом, он потянулся за мечом.

Я увидела это последней. Я никогда не видела такое существо, то я тут же поняла, что это. Водяной все же решил на нас напасть.

Глава семнадцатая: Вид страха

Я стояла лицом к лицу с отвратительным существом, что столько дней преследовало нас. Он был темным, чернее ночи, и огромным, как лошадь. Но формой он напоминал личинку или толстого червя, его тело извивалось, когда он двигался, издавая эти клацающие звуки.

Клац-лац-лац-скрип-клац-лац-лац.

Когда он приблизился, я увидела, что на его теле был твердый панцирь, его части стучали друг о друга, когда его тело двигалось по земле. Это и издавало клацанье. Он двигался быстрее, чем я ожидала, быстрее, чем бегала Гвен. Когда он приблизился, то поднял голову, обнажая круг зубов и два широких черных глаза. Его передние лапы безвольно болтались в воздухе.

Каз сделал выпад мечом, но существо просто плюнуло в него, покрыв слизью. Я замерла, а слизь обволакивала Каза, сковывая его тело. Саша заскулила и устремилась прочь. По щекам ее текли слезы, она споткнулась и упала лицом вперед. Монстр выстрелил и в нее жидкостью, и она притихла.

Тело говорило мне бежать, но сердцем я хотела помочь друзьям. Страх сдавливал горло, когда я видела, что отвратительное существо приближается ко мне. Я пыталась встать с камней, но нога не могла шевельнуться. Я могла надеяться лишь на природу. Я призвала мастерство, посылая энергию в землю вокруг себя.

Ха-ха-ха-ха.

Я не сразу сообразила, что смех в моей голове принадлежит Водяному. Он говорил со мной в моей голове.

Рожденная с мастерством, ты не сможешь позвать своих маленьких бабочек. Лес не спасет тебя в этот раз.

– Почему нет? – сказала я. Мои пальцы дрожали, и я не знала,

откуда взяла силы, чтобы задать такой вопрос.

Им хорошо известно, Белый Олень. Им известно, что со мной лучше не пересекаться. Я сильнее, ты такой никогда не станешь.

– Откуда тебе знать? – я заставляла себя не обращать внимания на ускоренное биение сердца и поднять голову. – Ты не знаешь, какой я стану.

Существо выстрелило в меня жидкостью, от которой по телу растекся замораживающий холод. Слизь обволакивала меня, связывая ноги и приковывая к телу рук. Когда она растеклась от шеи до ног, то затвердела, замуровывая меня в себе. Я была в ловушке.

Так, может, посмотрим на будущее героини, рожденной с мастерством?

Мир изменился. Монстр передо мной испарился. Мои руки были свободны, а боль в ноге пропала. Я была на коленях, сжимая в руке пенистую губку. Слева стояло ведро с водой. Я видела перед собой зал с высоким потолком, красными кирпичными стенами и прекрасными гобеленами. Был здесь и длинный стол из красного дерева, вокруг которого сновали слуги, ставя на его поверхность серебро, что сияло в солнечном свете, попадавшем сюда через огромные окна.

Быстрые шаги по каменному полу приближались, я не успела оглянуться, а острый носок вонзился мне в бок, причиняя ужасную боль.

– Двигайся, - сказал резкий голос. – Свадьба вечером, каждый дюйм этого пола должен быть вычищен.

– Да, мэм, - я услышала свой ответ. Он был автоматическим, словно я уже говорила его множество раз. Я быстро взглянула на истокник голоса, которым была грузная женщина в черной форме горничной, она смотрела на меня, сжав руки. У нее были седые волосы, затянутые в строгий пучок, а кожа на челюсти провисала. Ее нога угрожающе поднялась, и я опустила голову, продолжая чистить пол, бок все еще болел от удара.

Я часами так скребла пол, колени болели. Изображение вдруг изменилось, и я оказалась на солнце. В этот раз я видела дворец снаружи, его высокие башни из красного кирпича с темно-оранжевыми крышами тянулись к небу.

Дворец окружали огромные медные шестеренки, что поворачивались с громким шумом. Каждая была связана друг с другом чем-то, напоминавшим веревку. Были здесь и высокие медные трубы, из вершин которых вырывался пар в голубое небо. Он не задерживался. Он исчезал вместе с ветром.

– Мей! – сказал знакомый голос.

Я отвела взгляд от дворца и увидела, что ко мне приближается Каз. В животе танцевали бабочки, когда он подошел ближе. Он был не тем Казом, которого я знала, чье лицо было в грязи из-за похода по лесу. Этот был в блистательном бежевом костюме, что подходил его глазам. Его лицо светилось от солнца, он ярко улыбался. Его глаза были большими от восторга.

– Ты можешь поверить в то, что я женился?

Слова ударили меня под дых.

– Нет, не верю, - я выдавила улыбку.