Берегиня
Шрифт:
Всё, что сказала ему чаровница, западало глубоко в сердце Береслава. И ведь правда, Поднебесье могло крепко встать на ноги, но с другим Городничим, и Китеж был самым сильным и процветающим городом, но даже Магометан не смог остановить. И Ван гробит Запад! Сам всё богатеет, новых наложниц берёт, а дозорные остроги и Дружину не укрепляет! Как прозорливо разгадала Берегиня горести воевод, и со многими на капище разговаривала. Но, что же это тогда – бунт? Нет, бунтовать ещё рано! Ван жесток: стоит старому Городничему учуять заговор, и кровь польётся и виновных, и невиноватых. Разве что только своей Берегине он позволял укорять себя и поносить. В Бериславе возникло смутное чувство, что он не на гадание
Малахитовые глаза скажут больше, чем яхонтовые уста обмолвятся, а уж если разверзлись уста и голос мёдом потёк, то последней бы час жизни отдал, но вслушивался.
– Ты пришёл за пророчеством, воевода, – изрекла Берегиня и взяла кувшин с постамента и вылила в чару озёрную воду. – Известно ли тебе, отчего Макошь зовут Пряхою Судеб? «Ма» – это мать, «Кошт» – судьба. Макошь – мать грядущего, светлая покровительница всех людей, а не только лишь одних женщин. Макошь прядёт Покутную нить, и две сестры её младшие, Доля с Недолей, ту самую красную нить разбирают и Родным людям наузы повязывают – на счастье иль на беду. Из светлой Прави красная нить к Яви тянется, а из Яви в Навь ниспадает, где Марена её своим острым серпом режет, как и жизнь человеческую, и забирает души людей в Лунный Чертог. Но сама по себе судьба – недвижна, если не заплести в неё время, и лучше всего о времени знает вода. Встань на берегу, обрати взор на реку, как несёт она свои воды, и само время будет течь перед тобой. Время, как и река, не укротимо, река впитала его с дождями и из подземных источников, впитывает время и озеро, и любая другая вода, которая есть возле нас; человек продлевает свой жизненный путь, своё время, когда пьёт эту воду. И раз в озере время, то само озеро – знает прошлое, а значит вода из него и будущее нам предскажет.
Кувшин опустел, серебряная чара наполнилась. Берегиня переложила её к себе на колени, подобрала с пьедестала невидное Бериславу до той поры зеркальце и опустила на дно. Щедрой рукой она посыпала воду солью.
– Вода – дом многих духов. Если оставить их там, не изгнать, то духи исказят предсказание: зря напророчат беду перед радостью, или зря обнадёжат, когда лучше готовиться к испытаниям.
Берегиня взяла свечу и вылила из неё горячий воск в чару, она внимательно приглядывалась, во что складываются в воде пятна и кляксы.
– Вижу коня – грядёт много упорной работы… Вижу круг – дела неизменные, которые завершить тебе надо и разорвать этот круг. Рядом кот – внезапное предательство друга; и башня с рыбой – изменится твоя будущее, и вся твоя жизнь вместе с ним, но и к лучшему – ты возвысишься над другими.
Берегиня отставила чару. Вот уж нечего говорить – хороши предсказания! Одно другого забористее… Но, что Бериславу пророчества? Никакие пророчества не сравнятся с той, кто их огласила.
– Скоро вздрогнет Мать-Сыра-Земля у нас под ногами, поскачут по крышам городов Поднебесных пожарища и явится Чёрный Зверь, от которого Ван не устоит, и падёт перед ним, как древо изнутри сгнившее. И лишь тебе выбирать, воевода, будешь ли ты вместе с силами Прави Родной люд защищать, или только за свою голову печься.
Она оглянулась на идола Макоши у себя за спиной, и неясно, про какие-такие силы Прави сказала; про небесные, или же про себя саму, на земле? Многие в Поднебесье почитают её за посланницу Вышних Богов – куда уж там Вану, кто значим лишь в Китеже!
Берислав так ни о чём и не спросил. По дороге в Святилище он хотел высмеять Берегиню и её глупые бабьи обряды, но от озера шёл притихшим, и про себя так, и эдак прикидывал, не о перевороте ли они сейчас побеседовали? По плечу ли воплощенью Всебожья столь опасное дело? Ей воеводы нужны неспроста,
– Ну как, видал хвостатую?
Берислав и мимо Люта прошёл, так что тому пришлось нагонять его и придерживать.
– Ты что, спишь?
– Может сплю… – раздумчиво обронил Берислав.
– Эдак тебя полюбовница Ванова очаровала? Что, красива Змеюка?
– Почему же Змеюка?
– Ну ты и... голбешник! Неужто о том, как про неё думцы-советники говорят не слыхал? Боятся, что она Вана как-нибудь ночью отравит, вот и кличут её за глаза Пераскеей.
– И что, надо бояться?
– Ты мне скажи, – по кошачьи прищурился Лют. – Вошёл к ней одним, а вышел как с сердцем вынутым.
И почему он к ней сам не пошёл?
– Нет в ней ничего такого, – аккуратно ответил ему Берислав. – Девка как девка – обычная, лишь красивая очень… знаешь, у крестианцев слово есть такое под стать для её красоты: она – будто ангел.
*************
В Башне привычно гудели энергосистемы и вентиляция. Ксюша пересекла пустынный мраморный вестибюль и сразу пошла в аккумуляторную. Она сняла и повесила на крюк комбинезон, засунула цилиндры с пояса в энергоячейки, и только грязный шлем не вернула на полку и направилась вместе с ним в прачечную. Следующие полчаса она оттирала шлем изнутри щёткой и порошком, пытаясь избавится от стойкого запаха рвоты.
Шаркая щёткой, она вспоминала о Нели, как та провожала её из дома в накинутом на голое тело халате. Ни о чём из того, что случилось прошлой ночь, Ксюша не сожалела, наоборот, ей очень понравилось быть с другой женщиной по-настоящему. Всё, что накапливалось на душе долгие годы в один миг будто вспыхнуло, и теперь от её обид и кошмаров старого города остались лишь пепел да тлеющие угли.
Вчера, после захвата Скиперской Вышки, она должна была сразу вернуться в Башню и зарядить аккумуляторы, но ноги сами понесли её домой к Нели. Странное дело, теперь домом она звала не высотку Кощея, а тайную квартиру на Лысой Поляне. И всё почему? Рядом с Нели ей было гораздо лучше, даже просто готовить и убираться бок о бок. И пусть раньше Ксюша этого не понимала, лишь чувствовала, но лычка оказалась для неё намного лучшей семьёй, чем те кутыши, кто только дожидался еды, и потом с нетерпение ждал, когда Ксюша уйдёт. Нели ждала её по-настоящему, пусть и ходила в ошейнике с цепью.
Ксюша наконец-то управилась с чисткой, но индикатор на станции показывал только двадцать три процента заряда. На Скиперской Каланче её прямо сейчас дожидался Клок, только вот на полную зарядку костюма уйдёт ещё более двух часов, и Ксюша на это время поднялась к себе в комнату.
В спальне всё было так, как она месяц назад оставляла: чистая заправленная постель, коллажи из журнальных вырезок, пыльные бумажные гирлянды, детские рисунки, среди которых где-то должен висеть её первый план Башни. И зачем она только его рисовала? Всё ведь прекрасно запоминается.
Ксюша рухнула на постель и сразу вспомнила Нели. Мысли от лычки понемногу перетекли на другие воспоминания: как она прорывалась вместе с пристяжными Клока на Вышку, и как жутко пытали Фаныча, и как радовался Клок Посвисту в нечистотах, и на душе у неё опять стало гадко. Ксюша перевернулась на бок и заставила себя вспомнить про ласки Нели на полу в их столовой, даже запустила руку себе между бёдер, но вдруг соскочила с постели.
В спальне что-то не так, как обычно. Ксюша подошла к шкафу и взяла с полки кубик. Она не трогала головоломку с тех пор, как поругалась с Кощеем; но все слои перемешаны, хотя она твёрдо помнила, что оставила кубик собранным на два слоя.