Береника
Шрифт:
Правда? Я прислушалась к себе, но среди боли и дурноты все прочие ощущения терялись. Что же, утроим усилия. Помирать, так хоть не в одиночестве!
И снова позвала огонь. Так горячо и настойчиво, как никогда раньше. Ну же, отзовись! Хотя бы для того, чтобы через пару дней иметь возможность услышать от одного дасха, какая я дура. А может, и не от него одного.
Откликнулся! Внутренности словно лавой окатило. Вроде я даже взвизгнула, но звук потонул в воплях корчащейся на полу Магды. Зрение тоже вернулось, только странное какое-то… будто смотришь на мир сквозь золотистое
Несколько последующих событий уложились в единственное короткое мгновение. Оранжевые лепестки болезненно лизнули запястья и лодыжки, сжирая путы. Больно, но необходимо. Ничего, с ожогами потом разберусь. Линия полукруга обиженно зашипела и исчезла, со звоном разлетелся на мелкие осколки кристалл.
Тут же активизировались бритоголовые. Только на этот раз им даже невосприимчивость к колдовству не помогла. Меня накрыло. Злость, даже ярость, мелкая дрожь, золотые всполохи перед глазами и огонь… Мой — бушующая стихия, вырвавшаяся из-под всякого контроля, и другой — темный, яростный, холодный. Он не злился, просто выжигал то, что ему было неугодно. И меня заодно.
Так вот что чувствовал Марлекс тогда в лесу…
Крики смешались с топотом и треском, в воздухе запахло паленым. Но этого мало! Пламя гуляло по телу, принося с собой непреодолимое желание уничтожить это место. Чтобы даже воспоминаний не осталось! Камни оплавились, от дыма было не продохнуть.
— Остановите ее! — сквозь кашель прохрипела Магдерия.
Божиня, как же она права! Но вот незадача: некому уже останавливать…
Несостоявшаяся колдунья тоже это поняла, не зря я сразу оценила ее умственные способности. Только напрасно сейчас со счетов сбросила, думала, сама загнется… Но в итоге я получила удар чем-то острым в живот.
Зато в голове разом просветлело. Исчезли золотые искры, погасло пламя. Я тихо всхлипнула, обвела взглядом оплавленные камни, женщину, лежащую у моих ног, и сама стала медленно оседать на пол. Выплеск силы настолько вымотал, что даже боли не чувствовала. Лишь бесконечную слабость и липкую кровь на зажимающей рану руке.
Горячего пола я так и не достигла, потонув в желтоватом мареве очередного перехода…
Проснулась от того, что мне тепло. И ни капельки не больно! Хотя должно бы. Может, я уже… того?
Устроила голову на подушке поудобнее и прислушалась к ощущениям. Да нет, вроде живая. Рука занемела от неудобного положения, и кончик носа чешется. От любопытства, наверное. На живот, где по идее должна находиться причина моей бесславной гибели, накатывали ласковые, чуть щекочущие волны энергии.
Ну-ка, ну-ка…
Поерзала чуток для храбрости и разлепила глаза. Чтобы в очередной раз усомниться в своей живучести.
Комната незнакомая, золотистая. Огромная кровать, на ней возлежу я. А рядом на высоком стуле со спинкой устроился незнакомый мужик и водит чуть подрагивающими руками над моим обнаженным животом, почти не касаясь кожи. О-очень интересно…
Вот не хватало только нарваться на очередного Кузнеца. Мало ли их таких? Сперва подлечат, зубки заговорят — и вперед, к новым неприятностям.
— Рад, что
Капризничать я не стала и послушно замерла. Еще раз мазнула косым взглядом по комнате, в глазах тут же защипало от обилия позолоты. Не хотела бы я жить в такой. И переключила внимание на лекаря. Златовласый, лет примерно одних с Бриалиной, тонкокостный, кажется, высокий. Кожа едва тронута загаром, а глаза карие, с желтыми крапинками.
Точь-в-точь такие же я видела в подземелье, когда у меня крышу сорвало. Хм. Интересное наблюдение…
— Ты — савис! — выдала я родившуюся в мозгу догадку, напрочь забыв и о вежливости, и о необходимости лежать неподвижно. — А я думала, вы вымерли…
Хотя с чего бы это? Дасхи вон существуют себе спокойно.
Опять в моей бедной голове легенды с россказнями Марлекса перепутались!
— Клемент. Как видишь, я не вымер, — лукаво улыбнулся мужчина и принялся отряхивать руки. В стороны тут же разлетелись золотистые искорки. Кажется, лечение закончено. — А благодаря мне и ты тоже.
Забралась под лежащее рядом одеяло и сразу же почувствовала себя уютнее. От верхней части дорожного костюма не осталось даже обгоревших воспоминаний. Да и все остальное пребывало, мягко говоря, в плачевном состоянии.
— Спасибо.
— Не за что, — сверкнул улыбкой спаситель. — Мы своих в беде не бросаем. Поздравляю, малышка, инициацию хоть со скрипом, но ты прошла!
Видимо, в этом месте мне полагалось обрадоваться и броситься на шею к златовласому, рассыпаясь в благодарностях. Не срослось. Нет, последнее я еще могла бы сделать, как-никак савис мне жизнь спас, но вот с остальным было туговато. Своих? Инициация?!
Божиня, куда я попала?!!
Клемент внимательно оглядел меня, обеспокоился и протянул кубок. Значит, выражение моего лица оказалось более чем красноречиво. Тут мне пришлось напомнить себе, что пока что этот добрый… хм… не совсем человек зла мне не делал, а посему отнекиваться причин нет.
Похожее на кисель нечто пахло травами и сверкало уже знакомыми искорками.
— Вот и умница. — Позевывающую меня одобрительно погладили по спутанным волосам и подоткнули одеяло. — А пока ты не уснула, я тебе кое-что расскажу…
Ай, хитрец! Но мозг уже затуманился зельем, поэтому я только кивнула и прикрыла глаза. Ничего, утро еще никому отменить не удавалось! Тогда-то я тебя и порасспрошу…
А лекарь тем временем говорил. По всему выходило, что во мне течет кровь его народа. Разбавленная, может быть, сильно разбавленная. Я ведь понятия не имею, кто именно из моих предков имел межмировые связи. Мать? Бабка? Или кто-то еще более далекий.
Так вот, у любимцев Солнечной есть свой особый дар, врожденный. Частица силы самой Сорины. Пока савис взрослеет, дар спит, а ближе к совершеннолетию его будят. У них это называется инициацией. Создают реально опасные для жизни условия, и, если инициируемый справляется, его сила просыпается, все счастливы и довольны. В обратном случае несчастный погибает.