Берлога
Шрифт:
Оглушенный Димон на ослабших ногах, не чувствуя их, направился к кафедре. Он боялся упасть, голова была чужой, все тело было чужое.
Сергей Степанович, крепко пожал ему руку:
– Поздравляю Вас, Дмитрий Иванович. От души поздравляю.
Кто-то вручил ему букет цветов, кто-то еще подходил, жал руку, поздравлял.
Димон ничего не осознавал, только улыбался всем.
– Спасибо, – лепетал он. – Да. Большое спасибо. Спасибо большое.
Понемногу аудитория пустела. Димон опустился на стул, положил на стол букет. Двое других триумфаторов,
– Ну, что сидим? – раздался над ними голос Сергея Степановича. Давайте быстро вниз, одевайтесь, сегодня я сам отвезу вас домой, а завтра утром за вами приедут уже ваши машины. Будьте готовы к 8 утра.
За воротами ребят уже ждал большой, шикарный автомобиль. Бабуин бы сразу узнал его. Это был огромный темно-синий Лексус.
– Значит, завтра в 8.00 за каждым из вас заедет машина, – наставлял в пути ребят Сергей Степанович. На месте будете в 8-30, сначала знакомство со Школой, вам покажут ваши рабочие кабинеты, вас представят вашим сотрудникам. Рабочий день начинается в 9-00 с утреннего совещания: отчеты исполнителей, планы на день и тому подобное. В 10–30 тридцатиминутный ланч, потом работа до 14–00. С двух до трех обед, отдых. В 15–00 учеба до 18 часов.
Обучение будет построено по интенсивной программе, три часа в день вам будет достаточно для освоения всего, что вам положено знать по государственному стандарту. Скидок не будет, требования очень высокие, расслабляться не придется. Мы ждем от вас серьезной, ответственной учебы и работы.
– Мам, пап, меня, кажется, приняли, – с порога произнес Димон, открыв дверь своим ключом. Его, кажется, никто не услышал. Мама смотрела сериал, отец, как всегда, допоздна на работе, Антоха сидел за компом. Димон зашел в кухню, положил букет на стол, прошел в свою комнату, по пути взъерошил волосы Антохе, тот что-то промычал в ответ.
Сил еле хватило на то, чтобы повесить в шкаф костюм, рубашку, переодеться в домашнее. Димон упал ничком на кровать, перед глазами пробегали картинки сегодняшнего бурного дня: Любовь Павловна с красной коробочкой в руках – счастливая, с лицом, под цвет этой красной коробочки, нищий с румянцем во все щеки, с черной молодой бородой, высокая аудитория амфитеатром, Буратино на книжной обложке с азбукой подмышкой, Сергей Степанович с чаем в подстаканнике, опять Любовь Павловна.
– Димочка, откуда цветы? – раздался голос матери. – И почему ты лег? Ты что, заболел?
– Маменя, кажется, приняли, – сквозь сон произнес Димон.
– Куда? Куда приняли?
– Да я сам еще не знаю, в какую-то школу. Я там буду и учиться, и работать.
– А как же твоя школа? И потом, кем ты будешь работать? По компьютерам?
– Мам, я сам пока ничего не знаю, знаю только, что все нормально. Понимаешь, учиться в этой школе – это гораздо лучше, чем получить слиток золота в 100 граммов, а он стоит 94 000 рублей.
– Димочка, ты что, бредишь? Какой слиток? Каких рублей? При чем тут золото?
– Мам, я ничего не знаю, мне самое
Глава 20. Школа
– Ну, что, выспался, – раздался веселый голос отца? Ты вчера, вроде, рано лег, я пришел, а ты спишь. Ну, рассказывай, какие слитки золота тебе вчера давали.
– Пап, я сам ничего пока не знаю толком, но мне кажется, что у нас теперь вся жизнь пойдет по-другому. Я поступил в специальную школу, нас там будут бизнесу учить.
– Бесплатная школа, хотя бы? Платить не надо?
– Нет, пап, ничего не надо платить, мне еще платить будут. Что-то вроде стипендии.
– А где она находится? Далеко?
– Я не знаю, меня туда будут возить.
– Да ну! На школьном автобусе?
– Нет, сказали, на машине.
Матери уже не было. Она ушла на работу. Антоха еще сладко спал, ему во вторую смену – счастливый!
Димон с отцом быстро позавтракали кофе и горячими бутербродами из тостера. Отец сварил сосисок Антохе, завернул кастрюлю в одеяло, положил под подушку – пусть поест тепленьких.
Димон надел вчерашний костюм и вчерашнюю рубашку, которую мама уже постирала и выгладила. Надраил ботинки. Посмотрел на себя в зеркало. Маловат костюм, конечно, но без него нельзя. Там же какие-то сотрудники будут.
– Постричься нам с тобой не мешает, – заметил отец.
– Да уж, не мешает.
В домофон позвонили. Отец снял трубку.
– Дмитрий Иванович, я уже внизу, это водитель, – раздался голос в трубке.
– Вы ошиблись, здесь таких нет, – ответил отец.
– Папа, да это меня, – вырвал у отца трубку Димон, – это я, Дмитрий Иванович, я здесь, Дмитрий Иванович, я уже иду! – прокричал в трубку домофона Димон. – Папа, да это же за мной.
У подъезда стоял черный седан «Toyota Camry». Огромный и особенно шикарный на фоне стоящих вокруг стареньких давно не мытых Жигулей. Новенький, блестящий от лака, с новенькими номерами, недавно из теплого гаража. Двигатель работал, из двух глушителей мягко и бесшумно вылетали белые облачка пара. Водитель, завидев Димона, вышел из машины и открыл заднюю дверь.
– Доброе утро, Дмитрий Иванович. Едем?
– Это мне? Это вы за мной? – не веря своим глазам, пролепетал Димон.
– Ну, конечно. Меня зовут Борис. Садитесь, нам надо быстрее проскочить. Скоро самый трафик начнется.
Димон машинально посмотрел вверх, там, в окне он увидел отца, и Антоху. Антон показывал ему большой палец и что-то беззвучно и восторженно кричал. Димон помахал ему рукой и сел в машину. Дверь закрылась, и снова, как вчера, в Лексусе, наступила тишина. Звуки города пропали, не слышно было ничего.
Машина плавно тронулась и бесшумно выехала со двора на улицу. Мотор работал совершенно беззвучно. Слышны были только покрышки, только слабый шорох шипов об асфальт.
– Вы какое радио слушаете, Дмитрий Иванович? – спросил водитель, – что вам поставить?