Берлога
Шрифт:
– Ты чего к нему пристаешь? Охренел совсем? Это мой брат!
– Да ты че? В натуре? А не похож! Ну, и куда ты пропал? – Вадик отвернулся от Антона, и тот поспешно спрятался за димонову спину.
– Иди, Тоха, катайся, – подтолкнул брата Димон, и, обращаясь к Вадику, добавил, – да никуда не пропал, просто в другую школу перевели.
– В разведшколу, что ли? – подмигнул Вадим.
– В какую разведшколу? – не понял Димон.
– Да ладно тебе, Димон, свои люди. Горыныч сказал, что в твою школу посторонних не пускают и что у тебя, тачка с водителем, – Вадик
Димон растерялся.
– Да никакая это не разведшкола, с чего ты взял? Нормальная частная школа, с коммерческим уклоном. – И чтобы перебить тему спросил быстро:
– Ну, а вы то там как? Новости какие есть?
– Да нормально все, – ответил он. – Про тебя все вспоминают. Слушай, а хочешь, сегодня с нами на днюху пойдем к Ляльке? У нее родаки к брату в армию на присягу уехали, и квартира свободная.
Димон согласился. Когда стало смеркаться, он отвел упиравшегося Антона домой, проследил, чтобы тот сел в лифт и вернулся назад на каток. По дороге зашел у метро в Связной и купил там маленький плеер, самый дешевый за 1900, Ляльке в подарок. Вадька ждал его в окружении нескольких ребят.
– Сейчас еще пацаны подойдут, и пойдем, – пообещал Вадик, – а пока давайте скинемся, у кого сколько. Ребята молча стали передавать ему деньги, кто сколько мог. В основном, давали сотки, полтинники. Димон дал пятьсот и исподлобья, глянул на ребят.
Ни на кого, казалось, это впечатления не произвело, хотя темно было, не разобрать. Может, и не видел никто, а, может, и виду не подали.
Ляльку он знал, он училась в девятом. Ничем не примечательная девчонка. Хотя училась – сильно сказано, в школе он ее видел редко. Был у нее и брат, это Димон знал, он школу кончил в прошлом году.
– А что так присяга то поздно? – спросил Димон, когда они всей компанией с шумом загрузились в лифт, – Новый год на носу.
Вадька замялся, отвел глаза, забормотал что-то.
– Да не присяга это, – ответил Димону другой пацан, в облезлой кожаной куртке. – На зоне он, свиданку им дали.
– За что на зоне? – испуганно спросил Димон. – Что он натворил. Подрался? Украл что?
Наркота, – сквозь зубы процедил Вадик и прицыкнул на болтуна, – а тебя никто не спрашивал, чего языком мелешь своим?
– И сколько ему дали? – Димон никогда еще не сталкивался так близко с такими вещами, – Год? Два?
– Прокурор восемь просил, – со знанием дела сказал Вадик, – но родаки бабок зарядили немеряно. Шесть лет в итоге.
– Шесть лет? – с ужасом переспросил Димон. – А как его поймали то?
– Да малолетке какому-то продал коробок с анашой. Всего-то ерунду, не тянет на такой срок, но за то, что малолетке, прокурор восемь просил. А судья меньше чем на шесть не соглашался. Вот такие дела, – со вздохом ответил Вадик, – сейчас с этим строго!
Димон мгновенно прикинул: шесть лет это невообразимый срок. Шесть лет назад он был в четвертом классе. Считай, вся его сознательная жизнь прошла, он же никто был тогда, шесть лет назад. А этот брат ее вернется только через шесть лет! Сколько всего произойдет за шесть
К Ляльке ввалились толпой, никто не поздравлял, цветов не дарил. Все разделись в тесной прихожей, прошли в комнату, расположились на диване и сразу закурили. Через минуту в комнате дым стоял слоями, а народ курил одну за другой. Кроме Ляльки были еще две девчонки, которые тоже курили, не отставая от парней. Такое впечатление, что все пришли сюда только для того, чтобы курить.
Торжественной обстановки не ощущалось. На столе стояла пара больших пакетов с чипсами, стаканы и тарелки были разнокалиберные, и, как заметил Димон, не особенно и чистые. Основным угощением было пиво в двухлитровых пластиковых бутылях. Девушкам наливали вино из большого картонного пакета.
Было тихо и как-то невесело. Парни стебались, подшучивали, в основном, над одним худосочным пацаном, он вяло отбрехивался, и видно было, что к шуткам такого рода он привык давно. Девчонки, включая именинницу, разговаривали между собой о чем-то очень важном, о том, что никак нельзя было обсудить завтра. Казалось, кроме этого разговора в этой тусовке их больше ничего не интересовало.
Кроме Вадика и Ляльки Димон здесь никого не знал, поэтому сидел, не вмешиваясь в разговоры, на краешке дивана и размышлял, пить ему из мутного стакана или сначала пойти на кухню помыть его, а потом уже выпить пива со всеми. Он еще жалел, что не купил этой Ляльке хоть букетик цветочков, хоть самых простеньких, ну, или тортик там какой-нибудь, но было уже поздно бегать за цветами на улицу, и он решил не париться.
Тем более, что Лялька не особенно то и афишировала, что это ее днюха, сидела и трещала с девчонками о других парнях, Димон разобрал случайно имя Резо. А еще Димона реально подташнивало от голода, сегодня он последний раз пил чай утром в поезде с Женей, и к чаю было какое-то печенье, не более того.
Он взял свой стакан и, молча, пошел на кухню, решив все-таки помыть его как-нибудь незаметно. Открыв кран, он спиной почувствовал, что в кухню кто-то вошел. Он обернулся. Это была Лялька. От неудобства, что ей будет стыдно, что он моет стакан, он сказал первое, что пришло в голову:
– Я подумал, может помочь надо? Картошку могу почистить, а то я с утра самого ничего не ел. Кстати, погоди секунду, – он сбегал в прихожую, взял из куртки подарок и быстро вернулся на кухню. – Вот тебе от меня, – и он протянул ей маленькую коробочку. – Happy birthday!
– Спасибо, – заулыбалась Лялька, – я тебя знаю, ты Димон. Я тебя в «Слоне» видела, ты еще с такой рыженькой был.
Димон сделал вид, что не расслышал про «рыженькую».
– Так что, нет картошки? А что есть? Давай сообразим что-нибудь, а то все, я так понял, тоже голодные.
– Да ничего нет, предки всю еду брату увезли. Наготовили целый баул и увезли.
Димон улыбнулся.
– Ну, так не бывает, чтобы совсем все увезли, что-то же осталось? – Он взялся за ручку холодильника: