Берсеркер
Шрифт:
Последовала долгая пауза. Элли словно решала в уме сложную математическую задачу.
— Порядок, — наконец ответила она. — И в то же время беспорядок. Впрочем, быть может, то, что казалось мне беспорядком, что я ощущала как хаос, на самом деле было порядком, закономерностью, но только высшего уровня, который я не могла постичь.
— Не могли бы вы рассказать мне что-либо поконкретнее?
— Могу. Но вряд ли это поможет вам понять суть моих ощущений. — Порывисто вздохнув, Элли продолжала: — Во сне сначала возникает какая-то мысль, а затем мозг вырабатывает соответствующий образ. Это определенно был не сон. Однако, по-моему, происходило
Я ощущала беспорядок — или кажущийся беспорядок, происходившее вокруг казалось мне совершенно бессмысленным. Вдруг я увидела туман, похожий скорее на облако водяной пыли, а не на межзвездную туманность, настолько плотный, что я могла разглядеть частицы, проносящиеся мимо корабля. И еще были звуки: я даже не могу вспомнить их, не говоря уж о том, чтобы описать. Но эти звуки оказывали на меня такое же действие. Попеременно гармония и дисгармония. Музыка, но в то же время не музыка — и у меня возникло чувство, что, если бы мне удалось остановить корабль, я бы до конца дней своих с наслаждением пыталась раскрыть тайны, наполняющие всего одну пригоршню проносившегося мимо тумана...
Элли стиснула руки так, что побелели суставы. Ее лицо оставалось спокойным, но Ломбок с изумлением увидел, что на устремивших взор вдаль глазах наворачиваются слезы.
Почему-то глубина переживаний молодой женщины смутила и рассердила его.
— Комиссии вы ничего не говорили, — недовольно буркнул он, — про силу ваших ощущений.
Она медленно перевела на него взгляд.
— Тогда я была слепа и глуха, — сказала она, несколько расслабившись. — Мои чувства... после того происшествия развиваются, становятся более тонкими.
Ломбока это не удовлетворило.
— Эта штука — Тадж — находится всего в двух часах лета с досветовой скоростью от по крайней мере одной весьма крупной звезды. Я имею в виду звезду, извергающую тот поток плазмы, в котором вы пытались спрятать свой корабль.
— Да...
— Нет ли в этом определенного противоречия? Не наводит ли это вас на мысль, что, быть может, он не является физической реальностью?
Ломбок не придавал особого значения мистическим ощущениям — что можно от них ждать, если для того, чтобы их испытать, достаточно вдохнуть дым тлеющей травы?
— Да, наверное, — спокойно ответила Элли. — Точнее, наводило бы, если бы я считала Тадж обычным материальным образованием, размером сравнимым со звездой. В таком случае приливные факторы и все прочее, наверное, сделали бы подобную близость невозможной. Но я рассказываю все так, как было.
— Точнее, как вы это воспринимали.
— Вы сами упомянули о двух предметах, что мы привезли с собой. Несомненно, они являются определенным доказательством этой весьма необычной встречи.
— Разумеется. — У Ломбока были свои собственные теории на этот счет, но сейчас было не то время, чтобы их обсуждать. И так он уже сильно отклонился от того, зачем сюда пришел. — Извините, я вас перебил. Продолжайте. Итак, вы проникли в Тадж, а следом за вами, предположительно, берсеркер.
— Некоторое время я видела его внутри, он преследовал нас. Подождите. Сначала он... он обратился к нам по радио, сказал, что наше новое оружие нам не поможет.
— Отказался от преследования? Разве берсеркер может?..
— Не знаю. Я... самое странное, как только мы очутились внутри, я, кажется, начисто про него забыла.
— Пока корабль находился внутри Таджа, вы вели его?
— Когда Фрэнк отключился, я перевела управление в ручной режим. Потом мы какое-то время летели на автопилоте, потому что я точно помню, как, когда мы вылетели наружу, отключала автомат и снова бралась за штурвал.
— Вы вернулись в нормальное пространство?
— В то, что под этим подразумевается в «КОРСЕКЕ». Когда Тадж скрылся из виду, Фрэнк начал приходить в себя. Вернувшись к действительности, он сразу же пошутил насчет того, что хорошо отдохнул. Я попыталась было рассказать ему, что произошло, но он решил, что я брежу — точнее, бредила. Потом мы обнаружили два вещественных доказательства — таранную кость в отсеке Фрэнка, кольцо — в моем. Они лежали на операторских консолях, прямо на виду. Мы их взяли — я не знала, что с ними делать. Только потом, когда мы вернулись на Базу, были обнаружены их... свойства.
— Да. — Ломбок, задумавшись, умолк. — Фрэнк знал, что вы беременны?
Элли не потребовалось много времени, чтобы ответить на этот вопрос.
— У него повсюду полно детей; он то и дело мимоходом упоминал об этом — так, как говорят про удаленный аппендикс. Только не говорите мне, что у Фрэнка вдруг пробудились родительские чувства.
— По крайней мере, мне о них ничего не известно.
В нефе появилась группа туристов или, возможно, новообращенных, следующих за облаченным в серую рясу провожатым. Один мужчина нес довольно увесистый чемоданчик, судя по всему, собираясь сделать качественные голографии.
Элли закурила новый смокер.
— Однако что-то все же произошло, не так ли? — не сдавалась она. — Я имею в виду малыша.
Ломбок сделал вид, что задумался:
— Ему сейчас должно быть около десяти, да? Неужели у вас проснулись материнские чувства?
— Одиннадцать. Вы сказали «ему».
— А вы не спрашивали про пол зародыша в центре усыновления?..
Услышав за спиной шаги, Ломбок обернулся и увидел, что одна из туристок наклонилась к нему. О чем она хочет его спросить, ведь у них есть провожатый? Впрочем, женщина не собиралась ни о чем его спрашивать, потому что у нее в руках что-то блеснуло, и Ломбок вдруг ощутил во рту и в легких странную прохладу.
«Глупая шутка!» — подумал он и начал было вставать, но успел почувствовать, что вместо этого падает.
Глава 6
— Эй, Майкл, то был отличный контрвыпад.
Под низкими сводами коридора Лунной Базы доносившийся из громкоговорителя голос Фрэнка дополнился звенящим эхом, и если бы Майкл был облачен в «Ланселот», возможно, он бы развлекался, пытаясь выделить в нем разные призвуки, называющиеся, как он уже успел узнать, «гармониками». Но сегодня мальчик бездельничал; одетый в шорты, свободную рубашку и шлепанцы, он задумчиво бродил в одиночестве, все дальше и дальше уходя от оживленной части Базы. Уже несколько минут навстречу Майклу никто не попадался, и он вздрогнул, увидев застывшие без движения у стены контейнеры Фрэнка.