Бешеные псы
Шрифт:
— Но если у нас есть свидетель, — я гнул свою линию, — человек, которому Управление поверит, то…
Рассел демонстративно показал сунутый за пояс пистолет.
— То что?
— Пока мы так далеко не зашли, — покачал головой Зейн, — но «то» где-то нас поджидает.
— Либо… — сказала Кэри, прочистив горло.
— Хочешь предложить что-то, чего мы еще не слышали? — спросил Рассел.
Кэри покачала головой.
— То. — Рассел подчеркнул это слово, — сказать тебе нечего.
Эрик шепнул Хейли:
— Он все
«Я собирался ее трахнуть!»
— Ничего личного! — услышал я свой голос как бы со стороны. — Это все о нас и о том, что мы решили сделать.
— О нас? — спросил Рассел. — Тогда почему бы не проголосовать? Мы все, черт возьми, давали клятву, что не пощадим своей жизни, защищая правду, справедливость и американскую демократию.
— Звучит резонно, — пожала плечами Хейли.
Я промолчал. Да и что я мог сказать утешительного?
Зейн, так же как и я, чувствовал себя в затруднительном положении. Он пожал плечами.
— Мы здесь все начальники.
Эрик вздохнул.
— Я не могу… голосовать.
Он зажал уши руками, изо всех сил зажмурился.
— Каждый приказывает свое, и вы еще хотите, чтобы я голосовал… Душу мне надрываете.
Хейли легонько шлепнула его по руке.
— Итак, — подвел черту Рассел. — Прошу поднять руки всех, кто за то, чтобы она была нашей свидетельницей.
Мы с Зейном подняли правую руку.
— А теперь — кто против.
Рассел и Хейли подняли свои руки.
Эрик обеими руками еще плотнее заткнул уши.
— Ничья, — сказал Рассел. — А это значит, что нам придется торчать здесь.
— А я? Разве я лишена права голоса? — спросила Кэри.
Пятеро ее похитителей недоуменно переглянулись.
— Научное исследование, проведенное в семидесятых, подтвердило, что душевнобольные способны в той же степени принимать разумные решения на выборах, как и средний американский избиратель, — пожала плечами Хейли. — Учитывая все это, — обратилась она к Кэри, — ты выглядишь вполне средней.
Воинственная блондинка в наручниках и со связанными ногами продолжала сидеть на кушетке с чашкой дымящегося кофе.
— Дикость, — сказал Рассел, — значит, ты будешь голосовать, быть или не быть тебе нашим свидетелем.
— Простите, ребята, — ответила Кэри. — Но что… если победу на выборах одержит «нет»?
Все нахмурились. Поджали губы.
— Ладно, — сказал Зейн, — скорее всего, «нет» не повлечет за собой убийства.
— Подобная уверенность звучит весьма утешительно, — вздохнула Кэри.
— Это политика, — объяснил я.
— Черт, меня должны были вот-вот повысить, но, если хотите, я буду вашим свидетелем.
— Дикость, — произнес Рассел, но брюзгливый сарказм его слов против воли выдавал неуверенность и беспокойство.
— Итак… можно наконец снять с меня наручники.
Кэри одарила всех ангельской улыбкой, чем заслужила наш дружный смех.
—
— Мы психи, — сказал Рассел, — однако не дураки.
— Уф, — пожала плечами Кэри. — О'кей. Но куда мы едем? И когда?
— Никуда, пока хорошенько не стемнеет, — ответил я.
— У меня есть мысль, — сообщила Хейли, — но мы можем проверить ее только перед самым отъездом.
Кэри посмотрела на нас.
— Значит… сегодня?
Мы с Зейном пожали плечами.
— И чем же мы пока займемся? — спросила наша свидетельница.
40
Вообразите, что Кэри принимает душ.
Верхняя ванная. Эрик наглухо заколотил окно. Кэри не смогла бы разбить стекло или вырвать из стены штырь, на котором держалась занавеска ванной, бесшумно. Крышка бачка была увесистой, чтобы оглушить кого-нибудь сзади, но слишком тяжелой и громоздкой для драки лицом к лицу. Мы убрали все аэрозоли и едкие притирания покойника.
Я сидел, прислонившись спиной к стене в верхнем холле, не спуская глаз с запертой двери ванной, которая находилась достаточно близко, чтобы я мог слышать журчание воды — вскрики — звон разбиваемого стекла — шум потасовки, но достаточно далеко, чтобы нападение из запертой ванной могло застать меня врасплох. Но и причинять лишний вред мне тоже не хотелось, поэтому я держал в руках пистолет, заряженный дротиками с успокоительным, а не «глок» сорок пятого калибра из кобуры на моем бедре или «зиг зауэр» Хейли, который я заткнул за пояс.
Вообразите, что Кэри принимает душ.
Эта кинолента безостановочно прокручивалась у меня в голове.
Я не остановил бы это кино, даже если бы мог.
Там, внутри, была Хейли — дополнительная проверка для нас, знающих натуру Кэри. Хейли сидела на туалетном столике возле двери вне пределов досягаемости любого, стоящего в душевой кабинке, любого за полупрозрачной пластиковой занавеской — размытого пятна розовой плоти, поворачивающейся то так, то эдак в клубах пара.
Кэри подставила лицо струям текущей из душа воды. Светлые волосы ее потемнели. Капельки воды скатывались по голой спине. Горячий дождь омывал лицо Кэри, ее закрытые глаза, прочищал дыхательные пути, влажный туман, от которого глянцевито поблескивала кожа ее обнаженных плеч, ее шеи, превращаясь в капли, стекал ниже, к влажной…
Ладно, хватит тебе, трещотка!
Зейн поднимался по лестнице, потряхивая белой кружкой.
— Я думал, это пост Рассела, — заметил мой приятель, подходя и глядя на меня сверху вниз.
— Был, — ответил я, продолжая сидеть и как можно небрежнее. — Но учитывая, что он все еще злится и что происходит там…
Я кивнул на дверь ванной.
— Зря беспокоишься, — сказал Зейн. — Она не его тип.
— Да, но прошло уже столько времени, и, если ты разлучен с тем, кого любишь…