Бетси
Шрифт:
Я познакомил их со своей дамой, и они раздвинулись, освобождая ей проход к стойке. Начавшийся было разговор оборвался, едва она стала садиться на стул. Там было на что посмотреть. Потом мы заказали коктейли.
Пять минут я мирился со светской болтовней, затем перешел к делу.
— Арнольд говорил, что у вас есть подходящие для меня производственные площади.
— Вполне возможно, — осторожно ответил Руарк.
— Там есть все, что нужно, — вмешался Арнольд Зикер. — Восемнадцать тысяч акров. Из них две тысячи — ангар, который можно использовать хоть
Я словно и не слышал Арнольда. Ему лишь бы получить комиссионные.
— Я не понимаю, почему вы решили продать завод? — обратился я к Руарку.
— Честно?
Я кивнул.
— Никакой перспективы.
Я молчал, предлагая ему продолжать.
— Все написано черным по белому. Уменьшение расходов на оборону прежде всего ударит по нам.
— Почему вы так думаете? — спросил я. — Куда они денутся без вертолетов?
Компания Руарка выпускала в основном винтокрылые машины.
— Они потребуются, — согласился он, — но не в таком количестве. У нас все ладилось, пока титаны занимались своими дорогостоящими проектами. «Боинг» строил «747-й», «Локхид» — «1011» [7] и сверхзвуковой бомбардировщик, серийное производство которого никак не утвердит Конгресс. А теперь все, что останется, отдадут им.
7
Широкофюзеляжные многоместные пассажирские самолеты.
И это естественно. У них больше работников, больше наличных средств.
— А как насчет коммерческого использования ваших вертолетов?
— Исключено. Рынок заполнен. А потом, наши вертолеты не приспособить для мирных целей. Они проектировались как боевые машины, — он отпил из бокала. — Мы уже получили извещение, что на следующий год заказов не будет.
— Я это ценю, — я смотрел ему прямо в глаза. — Вашу честность и откровенность.
Он улыбнулся.
— Вы спрашиваете, я отвечаю. Да я ничего и не сказал вам такого, чего вы не узнали бы сами, если б навели справки.
— Все равно спасибо. Вы сберегли мне немало времени. Вся необходимая документация по заводу у вас с собой?
— Да, — он указал на «дипломат», стоящий на полу у его ног.
— Хорошо, — кивнул я. — Тогда давайте пообедаем, а потом поднимемся ко мне и все обстоятельно посмотрим.
Из нашего номера они ушли в четвертом часу утра.
— Как надумаете осмотреть завод, сообщите. Я пришлю за вами самолет.
— Благодарю. Я свяжусь с вами завтра.
Джон Дункан прилетал утренним рейсом. Из «Вифлеем моторс» он уволился четыре года назад, когда ему стукнуло шестьдесят. В наши планы Номер Один посвятил только его.
— Джон Дункан для меня что Чарли Соренсен для Генри Форда. В автомобилях для него нет тайн, — сказал мне как-то старик.
— Но он на пенсии, — возразил я.
— Он вернется, — заверил меня Номер Один. — Насколько я его знаю, ему уже до смерти надоело корпеть в гараже над газотурбинным двигателем собственной
Номер Один не ошибся. Джон Дункан задал мне лишь один вопрос: когда мы намерены начать?
Закрыв за ними дверь, я вернулся в гостиную, налил себе виски, сложил бумаги в стопку, сел на диван.
— Они ушли? — донесся с порога спальни ее голос.
Я поднял голову. Ночная рубашка из тончайшего батиста не скрывала таящихся под ней сокровищ. Я кивнул.
— Я заснула, но сквозь сон слышала ваши голоса.
Сколько времени?
Я посмотрел на часы.
— Двадцать минут четвертого.
— Ты, должно быть, совсем вымотался.
Она налила себе джина с тоником. Села в кресло. Пригубила бокал.
— Может, я чего-то не понимаю, но мне кажется, всего этого не нужно для изготовления нескольких гоночных автомобилей, не так ли?
Я не стал с ней спорить.
— То есть ты задумал что-то еще?
— Да.
Она замялась.
— Лорен знает об этом?
— Нет.
Она помолчала, выпила джин.
— А ты не волнуешься?
— На счет чего?
— Насчет меня. Что я могу ему рассказать.
— Нет.
— Почему? Ты же ничего обо мне не знаешь.
— Знаю, и предостаточно, — я поднялся, добавил в бокал канадского виски, повернулся к ней. — Помимо того, что в постели с тобой едва ли кто потягается, мне думается, что ты очень честная и порядочная женщина.
Она замерла, облизала губы розовым язычком.
— Я тебя люблю.
— И это мне известно, — ухмыльнулся я.
Она швырнула в меня бокал, и мы отправились в спальню.
Глава 10
Она подошла ко мне, когда я брился.
— Ночью ты кричал во сне, — расслышал я сквозь жужжание электробритвы. — Сел, закрыл лицо руками и начал кричать.
Я смотрел на ее отображение в зеркале.
— Извини.
— Сначала я не знала, что и делать. Потом обняла тебя, уложила, и ты успокоился.
— Ничего не помню, — я выключил электробритву.
Конечно, я обманывал ее. Этот кошмар никогда не покидал меня. Ни во сне, ни наяву. Я протер лицо лосьоном.
— Скажи, Анджело, почему твои глаза не улыбаются?
— Я побывал на том свете… Счастливчики остаются там. Мне же не повезло.
Ее отображение исчезло. Слишком поздно я вспомнил об участи, постигшей ее мужа, и последовал за ней в спальню. Она стояла у окна, глядя на Сан-Франциско. Я обнял ее, повернул к себе.
— Я говорил только про себя.
Она прижалась лицом к моей груди. По щекам ее катились слезы.
— Я понимаю, что ты хотел сказать, но ничего не могу с собой поделать.
— Все нормально. Ты такая красивая.
Внезапно она разозлилась. Отпрянула от меня.
— Да что же это с вами такое? Джон ничем не отличался от тебя. Почему вы никого не подпускаете к себе?
Почему в ваших душах нет ничего, кроме безумного желания разбиться о какую-нибудь стену?
— Ладно.
— Что «ладно»? — фыркнула она.
— С этим я уже покончил. Придумай что-нибудь поновей.