Бетси
Шрифт:
Я наблюдал за ней, пока на глазах не выступили слезы. И тут я осознал, что так жить дальше нельзя. Мой мир сузился до размеров тела. Тела, оболочки, тюрьмы, в которой я отсиживал отведенный мне срок. И я уже с этим смирился. А тюрьма для того и служит, чтобы пытаться вырваться из нее. Я же вел себя иначе. Заботило меня одно — найти пути и средства провести в ней как можно больше времени. И именно в то мгновение, глядя на плывущую Бетси, я понял, что нужно делать. Раздеться и вновь прыгнуть в бассейн. Тридцать лет я просидел в этом кресле, думая, что живу. Но более
Я покачал головой.
— Прадедушка, я и представить себе не могла, что кто-то может сделать такое для меня.
Номер Один помолчал.
— После ее отъезда я позвонил Лорену. Он решил, что в моем предложении много сентиментальности, но недостает практицизма. Структура прибылей нашей компании стабилизировалась. Создание нового автомобиля могло нарушить ее. Кроме того, нет свободных производственных площадей. Более семидесяти процентов занято для других целей. Но я добился от него обещания вникнуть поглубже.
— Вник?
— Не знаю. Если и да, мне он об этом ничего не говорил. И какое-то время спустя я понял, что должен искать другого помощника. Поэтому и обратился к тебе.
— Почему именно ко мне?
— Потому что автомобили занимают в твоей жизни такое же место, что и в моей. Еще тогда, в парке, я знал, что придет день, когда ты повзрослеешь и перестанешь баловаться игрушками. А услышав твой голос после гонок в Инди, сразу понял, что этот час настал.
— Ладно, со мной все ясно, — кивнул я. — Но остается Лорен.
На лице старика отразилось недоумение.
— Ничего-то я не понимаю. Лорен же далеко не глуп.
Он давно уже должен был прознать про наши замыслы.
И тем не менее мне он не звонит.
— У Лорена на уме другое, — пояснил я.
— Что же? Он ведь думает только о бизнесе.
— Бизнесу пришлось потесниться. Лорен сейчас на Гавайях.
— Откуда ты знаешь? — резко спросил Номер Один. — Я звонил ему домой и в контору. Никто понятия не имеет, где он находится.
Я рассмеялся.
— Я только что не посадил девушку в его самолет, — и рассказал обо всем.
Он заулыбался.
— Хорошо. А то я уже начал задумываться, осталось ли в нем что-нибудь человеческое. Может, для него еще не все потеряно?
Я встал.
— Пожалуй, пойду в дом. Посмотрю, как у парней дела. Сходятся ли цифры.
Я оставил его на лужайке, а сам прошел в библиотеку.
Несмотря на широко открытые окна, клубы дыма висели над столом, за которым сидели Лен Форман, старший партнер консультативной фирмы «Дэнвилл, Рейнолдс и Файрстоун», знающий толк в выпуске и размещении ценных бумаг и акций, и Артур Роберте, юрист, специализирующийся на большом бизнесе, представляющий наши интересы. Особенно Арти нравился мне тем, что не боялся жесткой борьбы, а все мы знали, что нас ждет отнюдь не легкая прогулка.
— Как наши
— Заканчиваем, — ответил Арти. — Кое о чем уже можно поговорить.
— Я приведу Номера Один.
— Не надо, — возразил Арги. — Лучше мы пойдем с тобой. После трех дней в этой душегубке свежий воздух нам не повредит.
— Я задержусь на пару минут, — добавил Лен. — Вы идите, я скоро буду.
Мы вернулись к бассейну. Номер Один все еще смотрел на океан. Он повернул голову, услышав наши шаги.
— Каково ваше мнение, мистер Роберте? Сможем мы это сделать?
— Шансы есть, мистер Хардеман. Но я думаю, мы должны обсудить различные варианты достижения конечной цели.
— Я рас слушаю. Но прошу, как можно проще. Я — инженер, а не юрист или бухгалтер.
— Попробую, — Арти улыбнулся. Как и я, он знал, что Номер Один все продумал до того, как обратиться к нам. — Итак, что же мы можем? Вариант первый: преобразовать всю компанию в акционерное общество открытого типа. При этом мы сможем избежать значительных налоговых выплат. Вариант второй: выделить отделения бытовой электротехники и автомобильных узлов и то ли продать их, то ли преобразовать в открытые акционерные общества. Третий вариант — перевернутый второй.
Мы выделяем отделение автомобилей и преобразуем его в акционерное общество. Но, учитывая, что автомобили не приносят прибыли, последний вариант наименее привлекателен.
— Вы думаете, мы сможем получить необходимую нам сумму? — спросил Номер Один.
— Несомненно. Она гарантирована нам, какой бы путь мы ни избрали, — он повернулся к Форману, подошедшему чуть раньше и слышавшему вопрос. — Как по-твоему, Лен?
Форман кивнул.
— Нет проблем. Это будет событие, сравнимое с поступлением в открытую продажу акций «Форда».
— Какой вариант вы рекомендуете?
— Первый, — незамедлительно ответил Арти. — Преобразовать всю компанию в открытое акционерное общество.
— Вы согласны? — Номер Один посмотрел на Формана.
— Полностью, — подтвердил тот. — Тут выгода наибольшая.
— Вы руководствуетесь тем же мотивом? — спросил Номер Один у Арти.
— Не совсем. Я не понимаю, почему вы должны жертвовать своей долей в наиболее прибыльных отделениях вашей компании, чтобы добиться желаемого. Думаю, если мы последуем схеме «Форда», то сможем не только испечь пирог, но и съесть его.
Номер Один повернулся к океану. Долго молчал, затем глубоко вздохнул, посмотрел на меня.
— Когда, по-твоему, мой внук вернется в Детройт?
— На следующей неделе.
— Думаю, нам надо перебраться туда и встретиться с ним. Возможно, я составил о нем ошибочное мнение. Надо дать ему шанс решить самому, на чьей он стороне.
— Это справедливо, — признал я.
— Я попрошу миссис Крэддок позвонить в контору.
Совещание проведем в моем доме в Грос-Пойнт. В среду вечером, — он покатил к дому, но тут, словно из-под земли, возник Дональд, и Номер Один сложил руки на коленях, предоставив физическую работу более молодому и здоровому. Потом обернулся к нам: