Бездна
Шрифт:
– Потому что подобные изречения – «Вот она – водная жизнь!» – приводят меня в ярость. Как будто человечество не способно – и это в век беспилотников! – бороться с природой.
– Ты хочешь натравить беспилотники на медуз? – пошутил Анри.
Раздался общий хохот. Полемист на мгновение растерялся. Я даже помню, что почувствовал легкое разочарование.
– Как бы то ни было, все равно придется что-то делать, – вмешался другой гость, ресторатор, – они размножаются из-за потепления климата. Говорят, повышение температуры на два градуса стимулирует их либидо. Кажется, еще Жюль Верн писал, что медузы в будущем забьют океаны. Скажи, Сезар, уж не в твоей ли газете я об этом прочел?
– Совершенно
– А что это за история? – спросила супруга центриста.
Ресторатор пустился в объяснения:
– История о том, как лососи подверглись массированной атаке медуз в Ирландии. Двадцать пять квадратных километров живого студня. Они собрались вокруг рыбных садков, где выращивают лососей, в частности, для Букингемского дворца, стали просовывать свои щупальца сквозь сетку, впрыскивать яд в лососей и пожирать их.
– Какая гадость! – воскликнула дама, работавшая в области косметики.
– В итоге они погубили сто тысяч лососей, – продолжал ресторатор. – В статье говорилось, что море вокруг садков было кроваво-красным.
– Кто-нибудь хочет еще penne? [161] – спросила Каролина.
В жаркой корсиканской ночи раздавался только голос ресторатора. Он повествовал о том, как на следующий день медузы вернулись и напали на молодых лососей, которым еще и года не исполнилось, устроив такую же бойню. Гости зачарованно внимали. Когда ресторатор замолкал, чтобы перевести дыхание, было слышно, как потрескивают тонкие крылышки комаров, сгоравших в огоньках свечей, и вздыхает море, на котором искрилась лунная дорожка. Теплый бриз, насыщенный ароматами горных цветов, ласкал мое лицо и покачивал парусники; до нас доносилось мерное металлическое поскрипывание их швартовов. Нам было хорошо. Я улыбнулся Пас, и она ответила мне тем же. Пока все шло нормально. А что же наш полемист? Он затаился, следуя за разговором и ожидая, когда ресторатор перестанет быть центром общего внимания. И этот момент настал. Дождавшись конца очередной длинной фразы своего соперника, он оглоушил собравшихся следующим заявлением:
161
Крупные итальянские макароны. – Прим. перев.
– По крайней мере, это всего лишь лососиная кровь!
Вот это талант! После такой фразы все обернулись к нему.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Анри.
– А то, что иногда проливается и человеческая.
Анри посмотрел на меня и воскликнул с притворным ужасом:
– Сезар, сколько литров крови ты потерял?
– Я говорю не о медузах, – продолжал полемист и, как истинный профессионал, понизил голос до шепота, вынудив присутствующих ловить каждое его слово. – Я говорю об акулах…
Я незаметно взглянул на Пас. Вилка, на которую она наматывала длинную макаронину, замерла в воздухе.
«Черт бы его подрал!» – подумал я.
Полемист поднес к своему жабьему рту бокал с розовым вином. Затем поставил его и договорил:
– … Об этих гнусных тварях.
Раздался металлический звон – это Пас уронила вилку. Она прожгла полемиста яростным взглядом. Ну вот, приехали! Сирия тонет в крови и в огне, европейская экономика на последнем издыхании, а мы сейчас схватимся из-за акул. На гладком лбу Пас проступила опасная морщинка. Я решил пожертвовать собой и объявил:
– Акулы убивают в десять раз меньше людей, чем медузы.
Пас изумленно посмотрела на меня.
А полемист простер вперед руку, точно политический оратор:
– И в пятнадцать раз меньше, чем кокосовые орехи. Видимо, у нас с вами одни
162
Так во Франции иронически называют обеспеченных буржуа с богемными наклонностями. – Прим. перев.
Ну конечно, он ведь уже целых три минуты не произносил свое заветное слово «бубо».
– Ничего удивительного, это всего лишь серферы, – бросил Анри, но, заметив гневный взгляд жены, тут же пошел на попятный: – Я хотел сказать, они такие загорелые, у них такие пышные волосы и такие накачанные торсы, вокруг них вьются такие красотки, готовые на все…
Гости засмеялись. И тут полемист начал как-то странно качать головой. Нечто среднее между эпилептическим припадком и подергиванием плюшевой собачки, висящей на заднем стекле семейного автомобиля.
Он возвысил голос, в котором зазвучали трагические ноты:
– Ах, простите, я совсем забыл! Забыл, что мы вошли в великую цивилизацию развлечения, того, что называют cool, когда можно смеяться над всем подряд, более того, НУЖНО осмеивать все подряд.
– Извини, – сказал я, – но серферы тоже принадлежат к цивилизации развлечения, и они уж точно cool, а море было и остается диким пространством.
Полемист состроил гримасу, достойную античной плакальщицы:
– Ладно, cool – это еще куда ни шло. Но ведь люди-то погибли, Сезар!
Тут вмешался Анри:
– Друзья, давайте перейдем к десерту. Вас ждет земляника из маки, и она выглядит очень соблазнительно!
Однако полемист вовсе не желал отказываться от своей полемики, это и был его десерт. Он твердо держался избранной линии.
– Прошу прощения, дорогой мой, – сказал он, обратившись к Анри, – вы все относитесь к этому чересчур легко. Я допускаю, что за твоим столом сидят защитники природы, и готов выслушивать их аргументы, если они обоснованны. Но я не переношу намеренной слепоты, ты уж не обессудь. Это просто не вяжется с элементарной логикой! Немецкая туристка, которую акула растерзала в прошлом году, купалась у самого берега, рядом со своим отелем. А не в открытом море, вот так-то!
– О, это действительно ужасно! – признала дама-косметичка.
– Вы абсолютно правы! – одобрил полемист. – И тут же многие туристы, собравшиеся ехать в Египет или на Реюньон, аннулировали свои туры. А в таких бедных странах, с их поголовной безработицей, это грозит экономической катастрофой, можете мне поверить. И я полностью согласен с местными властями, считающими, что пора действовать решительно.
Пас внимательно слушала. Хорошо зная ее, я не понимал, почему она молчит. Ее эмоциональная температура сейчас, наверное, приближалась к максимуму, и я не хотел, чтобы этот термометр взорвался. Поэтому, как ни прискорбно, мне нужно было продолжать битву на нашем полемическом поле, чтобы не разочаровать ее. По правде говоря, меня это возбуждало. Мне плевать было на акул, так же как и на троих украинок, которым те обгрызли ляжки. На самом деле я жутко устал от этих дурацких дебатов. Как блестяще выразился один молодой рэпер на севере Франции: «Я недостаточно наивен, чтобы иметь свое мнение». Жизнь, черт возьми, слишком коротка. Прошу тебя об одном, Эктор: занимайся только главным, не отвлекаясь. И наплюй на все остальное. Жизнь слишком коротка.