Битва в космосе
Шрифт:
Нагнувшись, Брюсов поднял с земли два камня, один маленький, белый, другой серый, побольше.
Положил белый камень на серый, потом поменял их местами.
— Пространственное отношение, — объяснил он Толмасову, затем снова обернулся к Фральку, который лопотал, не умолкая.
— Послушайте, Валерий Александрович… — Полковник припомнил осенившую его несколько минут назад мысль. — А каким образом вы научите аборигена словам «вперед» и «назад»? Как я понимаю, для него просто не существует таких понятий.
Брюсов прикусил нижнюю
— Очень хороший вопрос, Сергей Константинович, — лингвист задумчиво теребил рыжеватый ус.
Вслед за сигналом тревоги в наушниках участников «группы первого контакта» послышался голос Олега Лопатина:
— Большая группа минервитян приближается к «Циолковскому» с северо-востока. Похоже, они вооружены.
— Тогда нам лучше поскорее подружиться с этим парнем, чтобы он замолвил за нас словечко своим сородичам, — сказал подошедший Руставели. Он сунул руку в карман телогрейки — один из глазных стеблей Фралька моментально качнулся в его направлении, — достал из кармана складной ножик и вытащил лезвие. Фральк приподнял свои камни, как бы взвешивая их.
— Абориген явно не горит желанием подружиться с тобой, Шота, — заметила Катя.
— Не мешай, — бросил ей Руставели, мотнув головой. Толмасов про себя отметил небывалую серьезность и деловитость в каждом слове и движении биолога. Наклонившись, тот положил нож на землю и отступил от него на шаг. Потом указал на него Фральку и приглашающе взмахнул рукой.
— Бери, это твое, — отчетливо произнес он. Слов абориген, разумеется, не понял, но жест
грузина сделал свое дело. Фральк с опаской двинулся к ножу. Руставели и Брюсов отошли еще на несколько шагов. Остановившись у ножа, минервитянин вдруг сделался коротким и пухлым и схватил его. Толмасов отметил то, что Фральк взялся за рукоятку — похоже, он знал, что такое нож.
Держа нож в одной руке, абориген пальцами другой проверил качество лезвия и, судя по всему, остался им доволен. Он указал на себя, потом на нож и издал возглас, который Толмасов мысленно перевел как «Для меня?».
— Да, да, — заверил его Руставели, кивая.
Фральк понял, что нож у него отбирать никто не собирается, и снова провел пальцами по клинку.
Толмасов услышал вдалеке слабые, по-женски тонкие, но вместе с тем сердитые голоса и не сумел удержаться от улыбки. Рассерженные минервитяне голосили, будто скандалящие между собой московские проститутки, однажды виденные им у центральной гостиницы. Он с трудом сдержал улыбку и придал лицу серьезное выражение, соответствующее эпохальности момента.
Заслышав голоса аборигенов, Катя поспешила скрыться за одним из огромных колес шасси. «Мудро», — констатировал Толмасов и спрятался за другим.
Оттуда он и наблюдал за приближением минервитян. Те уже были метрах в двухстах от «Циолковского», вооруженные копьями,
Четыре «Калашникова» превратят эту ораву в кровавое месиво за считанные минуты… и тогда псу под хвост советская миссия. Если американцы осуществят мирный контакт, а здесь все обернется бойней…
Толмасова передернуло. Тогда никакой речи о нашивке Героя Советского Союза. Лишь бы разрешили самому пустить пулю себе в висок.
Похоже, Брюсов до сих пор не заметил приближающуюся… армию? банду? отряд охранников? Лингвист неистово жестикулировал, словно чесоточный больной, изнывающий от невыносимого зуда. А может, ему все же удалось добиться какого-то взаимопонимания с Фральком? Абориген глядел на Брюсова в три глаза.
Очевидно, Брюсов в конце концов нащупал «суть дела». Фральк заторопился навстречу своим… соплеменникам? «Скорее всего», — решил Толмасов. Будь они врагами, Фральк дернул бы в противоположном направлении.
Фральк что-то прокричал, и надвигающиеся минервитяне остановились. Двое отделились от толпы и поспешно приблизились к Фральку. Подойдя к нему, оба укоротились и расширились, после чего снова приняли свою нормальную форму. Один из них начал что-то громко говорить Фральку, но тот резко перебил его. Со вторым опять произошла метаморфоза расширения и укорачивания.
— Это, вероятно, знак повиновения и почтения, аналог отдания чести или поклона, — предположил Брюсов.
Фральк снова крикнул, обращаясь, вероятно, ко всей группе минервитян. Те быстро сложили оружие на землю.
— Валерий! — позвал Фральк странным, вибрирующим голосом.
Лингвист покосился на свой автомат, лежащий поодаль, и, крикнув товарищам: «Прикройте меня!», безоружный, двинулся к минервитянам. Едва человек приблизился к нему, Фральк расширился, на что Брюсов не замедлил ответить нижайшим поклоном.
Это, видимо, взволновало аборигенов, и они снова зароптали.
— Они не привыкли к тому, что кто-то физически способен гнуться таким образом, — догадалась Катя.
— Да, — рассеянно согласился Толмасов, вздохнув с огромным облегчением. Первый контакт совершен, и совершен без кровавой бани. В учебниках истории — возможно, в учебниках истории двух миров — его, Сергея Толмасова, фамилия не будет упоминаться как проклятие.
Полковник шагнул из-за огромного колеса «Циолковского», чтобы минервитяне смогли увидеть и его. «Калашникова» он опустил стволом вниз, но на землю класть не стал. «Повременим с этим», — рассудил Толмасов. Мало ли что…
— Для меня? — Хогрэм потрогал лезвие ножа когтем и, как и Фральк несколько дней назад, поразился его остроте. — Очень щедрый подарок, старший из старших.
— Подарок? — Фральк заставил свои глазные стебли удивленно замереть — наивнейший молодой самец, да и только. — Как может такая вещь стать подарком вам, когда все, чем обладает клан, является собственностью хозяина владения?