Битва в космосе
Шрифт:
Руставели вытянулся по стойке смирно и по-гусарски отдал честь Таким бравым отточенным жестом, которого не смог бы добиться от него никакой Толмасов.
— Слушаюсь, товарищ… господин генерал.
Глаза Сары под белым пластиковым шлемом лукаво прищурились.
— Вы глупы настолько, что в этом даже есть определенный шарм, Шота Михайлович. Как вы умудрились обвести вокруг пальца все ваши отборочные комиссии?
Руставели подмигнул ей.
— Проще простого. Я не сказал им, что я глуп, — посвистывая, он направился к краю крыла.
Большой
— Поехали! — крикнула Сара. «Стрекоза» покатилась вперед на удивление резво; Руставели почти сразу же припустил трусцой. Потом ему пришлось перебирать ногами почаще, и вскоре он уже бежал во всю прыть. На какое-то мгновение ему показалось, что и сам он вот-вот оторвется от земли и взмоет в воздух.
Но вместо его ног от земли оторвались колеса «стрекозы», и теперь грузин уже не мог бежать наравне с велопланом. В конце концов он остановился, хватая ртом воздух и выдыхая вверх облака пара.
Сара на секунду отняла руку от штурвала и помахала двум русским, оставшимся далеко внизу.
Оба ответили ей тем же. Правда, грузин сопроводил прощальный взмах воздушным поцелуем.
Посмотрев вслед удаляющемуся на восток велоплану, Брюсов подошел к Руставели.
— Я сожалею, что вам придется одному вести машину, — произнес он смущенно.
— Ничего, — бросил Руставели, все еще не отрывая взгляда от «стрекозы». — Хорошо, что наш гроб на колесиках работает не на велосипедной тяге. Видит Бог, это его главное достоинство. Может, и единственное.
Реатур постепенно привык к тому, что человеки всегда торчат где-нибудь поблизости. Он не осознавал за собой такой привычки и наорал бы на любого подданного, который сказал бы ему о ней — пока четверо из шестерки странных существ не укатили куда-то далеко на своих приспособлениях для путешествий, оставив в летающем доме лишь двоих. Не видя человеков, то и дело сующих свои бесстебельковые глаза в каждый уголок его владения, отец клана ловил себя на мысли, что… скучает по ним.
А теперь они вернулись, и Сара ведет себя так, будто он — проклятье, она — никуда и не отлучалась, вновь донимая хозяина владения разговорами о Ламре. Чтобы хоть как-то отвлечь назойливую человечью самку, Реатур решил резко сменить тему:
— Почему четверо из вас столь неожиданно покинули пределы моего владения?
— Чтобы помочь раненый человек.
— А, — молвил Реатур и вдруг удивленно шевельнул глазными стеблями. — Подожди. Четверо из вас удалились. Никто из них не был ранен, верно? — Сара качнула головой сверху вниз. — Двое, которые остались, также не были ранены, верно? — И снова она качнула головой. — Но если не был ранен никто из вас, кто же тогда?
— Человек из владения, которое называется «Россия», — ответила Сара. — Не то же самое владение, что наше. Его ранило на той стороне Ущелья Эрвис.
Еще человеки? Еще ВЛАДЕНИЕ человеков? Мысль об этом привела
— Вы перебрались ЧЕРЕЗ Ущелье Эрвис ? — переспросил он, надеясь на то, что неправильно понял человечью самку. Но Сара опять качнула головой. — Как? — тихо спросил хозяин владения.
— В маленькой машине, которая передвигается по воздуху. — Сара раскинула свою единственную пару рук, изображая крылья, и засучила ногами, как она, вероятно, делала, сидя внутри приспособления.
Реатуру полегчало, но ненадолго.
— Эти другие человеки из другого владения… — он даже не стал пытаться произнести новое слово, — … у них есть такие машины для путешествий по воздуху?
— Нет, — быстро и уверенно ответила Сара.
— Значит, они не могут дать их скармерам? — Одна мысль о том, что какие-то незнакомые человеки начнут как снег сыпаться с небес, встревожила Реатура не на шутку. Представить же себе вооруженных западников, пересекающих Ущелье Эрвис по воздуху… Нет, лучше не представлять.
К счастью, Сара снова ответила:
— Нет.
Реатур незаметно обратил на себя один глазной стебель. Хорошо. Он встревожился не настолько, чтобы поголубеть. Стыдно показывать свои чувства человекам, но демонстрировать собственный страх человечьей самке — позор для любого самца, не говоря уже о хозяине клана. Кроме того, у самок хватает переживаний на их слишком коротком веку, чтобы нагружать их еще и мужскими заботами. Разумом Реатур, может, и понимал, что трем человечьим самкам каким-то чудом удалось дотянуть до возраста зрелых самцов, но поверить в это окончательно до сих пор не смог.
Между тем Сара, словно прочитав его мысли, возобновила свои докучливые расспросы насчет Ламры с утроенным упорством. Будто и не замечала, что на данный момент вождю стало не до того.
— Мы поговорим о Ламре в какое-то другое время, не теперь, — заявил Реатур раздраженно.
Однако вконец обнаглевшая человечья самка и не думала сдаваться.
— Что ты сейчас делать вместо этого? Что важнее, чем Ламра? Ты не разговаривать о Ламре, Ламра умирать. Что важнее, чем Ламра не умирать?
Реатуру пришлось на мгновение задуматься, чтобы найти ответ, и он его нашел.
— Я собираюсь проверить сторожевые посты на краю Ущелья Эрвис. Если скармерам каким-то образом удастся перебраться на восточную сторону и закрепиться на ней, Ламра станет не единственной, кто умрет. — Он двинулся к выходу.
— Ты от меня убегать, — сказала Сара. Реатур опять мельком взглянул на себя и увидел, что начинает желтеть. То, что Сара была отчасти права, лишь усиливало его гнев. А бестактная человечья самка не унималась: — Как скармеры смогут перебраться через Ущелье Эрвис?