Битва в космосе
Шрифт:
— СФОРМИРОВАТЬ КРУГ! — громким ревом отозвались самцы.
Фральк кричал вместе со всеми, но что ему больше всего хотелось сделать сейчас, так это по-настоящему, без дурачков, убить ненавистного наставника. В другом месте и в другое время Джуксал подобострастно расширился бы, едва завидев Фралька, и стоял бы так, пока старший из старших не ушел бы. Но здесь, на тренировочном поле, Джуксал обладал властью отца клана над группой самцов, в которую угораздило попасть Фральку. Джуксал пользовался своими правами в полной мере и с каким-то особым удовольствием выбирал именно Фралька постоянным
Фральк понимал, что должен как можно лучше освоить науку ближнего боя. Именно ему, как руководителю проекта с лодками, предстояло пересечь Ущелье одним из первых. Не приходилось сомневаться в том, что омало не станут приветствовать нежданных гостей восхищенным гиканьем. А Джуксал… Из его непозволительно сурового отношения к старшему из старших можно извлечь кое-какой толк. Вполне возможно, что остальные самцы, видя, каким потрепанным выходит Фральк из каждого учебного поединка, проникнутся к нему сочувствием и будут держать его не за изнеженного любимчика Хогрэма, а за своего товарища, такого же, как они… Хотя и не забудут, что он — старший из старших. Возможно, там, на восточном краю, они станут оберегать его с подобающим энтузиазмом. А значит, Джуксал и в самом деле оказывает ему услугу, едва не выколачивая из него дух в каждой схватке?
«Так-то оно, может, и так, но боли от таких мыслей не убавляется», — с тоской подумал Фральк.
— Внимание! — резко выкрикнул Джуксал. — Вы только что заметили восемнадцать по восемнадцать омало, и все это стадо бежит в вашу сторону. Довольно самочьего трепа о вашем вонючем оборонительном круге — делайте его, или вы покойники. Живо, живо, живо!
Несмотря на небольшую суматоху, самцы выстроились в двойное кольцо гораздо быстрее, чем в первый раз. Джуксал проорал, что с таким результатом во время вторжения каждому стоит захватить с собой в атаку поднос с приправами, для того чтобы омало было с чем сожрать горе-вояк. При этом Джуксал пожелтел с ног до головы, но поскольку он предпочитал этот цвет любому другому, Фральк догадывался, что инструктор, скорее всего, не очень уж рассердился на сей раз.
— Ладно, сойдет, — Джуксал выбросил вперед одну из рук. — Теперь они вон ТАМ, и их не так много, как вам сначала показалось. Фактически, вас больше. Вперед, проткните здоровенные дыры в их гнусных тушах!
Некоторые из Фральковых собратьев по тренировкам были ветеранами пограничных стычек с соседними скармерскими кланами — как те двое, с которыми он только что «сражался». Остальные же, подобно старшему из старших, никогда не участвовали в настоящих боевых действиях. Сейчас они выстроились в серповидную линию и бросились в указанном Джуксалом направлении.
— Проклятье, кричите! Пошире раскройте глотки! — проорал инструктор. — Кричите громче, чтобы им захотелось испражниться там, где они стоят!
Фральк что есть сил завопил вместе с остальными, чувствуя себя при этом совершеннейшим болваном Старший из старших понимал, что рядовые воины необходимы клану, но никогда не мог представить себя в этой роли. Да и то, что старый Хогрэм надумал основать новый субклан скармеров на восточной стороне Ущелья Эрвис,
— Возвращайтесь на исходную позицию! — приказал Джуксал воинам, и те немедленно повиновались. — Ладно, хватит на сегодня. Метните в мишени по копью, и на этом закончим. Если не можете убить их, так хотя бы напугайте, — добавил он, свирепо пошевелив глазными стеблями.
Фральк метнул в набитые листьями чучела масси оба копья, но ни одно из них не достигло цели. Хорошо, что сегодня чужаки не наблюдали за тренировкой! Они приходили на плац довольно часто; почти непрерывное щелканье делателей картинок на занятиях стало привычным. Поначалу Фральк думал, что чужаки проникаются благоговейным ужасом при виде могущества и свирепости скармерских воинов…
Большинство самцов по-прежнему так считало. Джуксал, тот уж точно; как только на плацу появлялся кто-либо из человеков, он буквально из кожи лез вон, понуждая самцов демонстрировать гостям свою силу и беспощадность.
Фральк же, в отличие от остальных, уже научился читать чувства чужаков по их почти не меняющим цвета лицам. Он знал, что, когда уголки их отвратительных на вид ртов изгибаются вверх, человекам весело или смешно. Для него оставалось непонятным, почему военные занятия так веселят их, но в том, что они веселятся, он был уверен.
«Ну что ж, — подумал старший из старших, — хотел бы я посмотреть, как поведет себя человек, атакованный самцом, вооруженным сразу четырьмя копьями». Напади на человека с той стороны, где у него нет глаз, и он твой — даже не поймет, в чем дело, прежде чем умереть.
Постой, постой… Одно из чужацких понятий, которое Фральк никак не мог усвоить до сего момента, внезапно обрело смысл. Что такое «слева» и «справа», он понял почти сразу. «Слева» и «справа» — всего лишь противоположности одного относительно другого; для себя Фральк интерпретировал это как ТРИ РУКИ ПОРОЗНЬ. А вот ПОЗАДИ… Позади — это направление, для которого человек в данный момент не имеет глаз, «слепое» направление. Неудивительно, что человекам в силу их природы (о, жалкие странные создания!) требуется специальное слово для обозначения этого направления.
ПОЗАДИ… Здесь даже присутствовала какая-то чудная логика, или, по крайней мере, экономичность, вполне понятная деловито-меркантильному рассудку Фралька. Подобно предлогам любого рационального языка, предлоги языка скармеров классифицировали объекты в соответствии с их относительным расстоянием от наблюдателя. Порой это значительно затрудняло процессы мышления и речи: Джуксал, к примеру, находился конкретно сейчас БЛИЖЕ-К-ФРАЛЬКУ, нежели самец по имени Изинг, но ДАЛЬШЕ-ОТ-ФРАЛЬКА, чем самец, которого звали Капом.
Намного легче сказать — или подумать, — что Джуксал ПОЗАДИ Капома. Ах, как бы было прекрасно, если бы несносный инструктор стоял сейчас ПОЗАДИ Изинга и ПОЗАДИ многих других самцов, и не видел бы его, Фралька, и не досаждал бы ему своими грубыми солдафонскими выходками.
Увы, Фральк знал цену желаниям. И своим, и чужим. Если бы все желания сбывались, каждый голодающий фермер, уснув с мечтой о процветании, уже к утру просыпался бы, скажем, отцом клана. Большинство желаний так желаниями и остаются.