Битва за Коррин
Шрифт:
— Вы предлагаете сдаться на милость Омниуса?
— Кто-то может предложить что-то лучшее во имя нашего выживания?
— У нас нет на это времени, — возбужденно возразил Фейкан. — Взгляните на изображения! Омниус уже готов к запуску флота.
Когитор задумался, отчего электрожидкость окрасилась в яркий голубой цвет. Потом Видад заговорил через свой громкоговоритель:
— В таком случае я советую эвакуировать Салусу Секундус. Машинный флот приблизится к планете не раньше, чем через месяц. Покиньте планеты, и Омниус не сможет одержать победу.
— Но
Представитель Гиназа громко кашлянул, привлекая к себе внимание.
— После эпидемии осталось много вымерших, пустых планет, где можно разместить много беженцев.
— Это неприемлемо, — заявил Квентин, не веря своим ушам. — Мы не можем просто взять и спрятаться. Даже если мы сумеем вовремя эвакуировать Салусу, ничто не помешает Омниусу уничтожить все остальные планеты Лиги одну за другой. Лига погибнет в тот момент, когда мы покинем ее столицу. — Он сцепил руки, словно хотел задушить невидимого врага, но потом взял себя в руки, надев на свое красивое лицо маску непроницаемого спокойствия. — Именно теперь — если, конечно, нам хватит времени — мы должны предпринять решительные действия.
Все присутствующие обратили взоры на верховного главнокомандующего Атрейдеса, который молча сидел в стороне, возле сцены. Хотя он очень молодо выглядел, лицо его выражало боль и горе в связи со смертью любимой супруги. Однако Вориан встал и, собравшись с силами, заговорил твердым, не дрогнувшим голосом.
— Мы уничтожим их, — сказал он стальным тоном. — Это единственное, что мы можем сделать в сложившейся ситуации.
Некоторые члены Совета издали недоуменные звуки, а вице-король почти истерически расхохотался.
— Отлично, это действительно очень эффективное и простое решение. Мы просто берем и уничтожаем мыслящих машин. Остается только удивляться, отчего это мы не сделали этого раньше!
Верховный главнокомандующий сохранял полное спокойствие. Квентину было от души жаль начальника, когда он подумал о своей любви к Вандре. Но он надеялся, что Вориан найдет утешение в том, что Лероника прожила долгую, осмысленную и богатую жизнь, окруженная любовью семьи, что нечасто встречается в такое тяжелое и тревожное время. После столетней войны и страшной опустошительной эпидемии на долю людей выпало столько горя, сколько не по силам вынести человеку.
Вориан держался только за счет своего гнева. Ему хотелось что-то разрушить, причинить кому-нибудь боль, чтобы унять собственные страдания, терзавшие сердце. Форма, обычно тщательно подогнанная и отутюженная, сейчас была помятой и плохо сидела на Вориане. Склонный к соблюдению формальностей и субординации, Квентин обычно очень неодобрительно относился к неопрятному виду военных, но сейчас он старался не обращать на это внимания.
— Так или иначе, но это будет нашим последним сражением. — Вориан Атрейдес поднялся на трибуну и замолчал на мучительно долгое мгновение. Тишина давила ему на плечи, пока он собирался с мыслями, удерживая в душе гнев и горе. — После просмотра этих изображений ни у кого не может возникнуть и тени сомнения
Два разведчика погибли, вероятно, из-за навигационных ошибок, но сообщений остальных было достаточно.
— Мы убедились в том, что все оборонительные силы, все флоты покинули эти планеты машин. Все планеты без исключения. Омниус собрал на Коррине все силы для нанесения решительного завершающего удара.
Великий Патриарх мрачно кивнул.
— Предполагается, что мы затрепещем перед таким флотом.
— Предполагается, что мы все умрем. — Вориан улыбнулся и заговорил более напористо: — Но Омниус не понимает, что такая тактика может оказаться его слабостью, если мы, конечно, сумеем ею воспользоваться.
— О чем вы говорите? — спросил вице-король О'Кукович. Вместо того чтобы отвечать политику, Вориан посмотрел в глаза Квентину. Взгляд серых глаз Атрейдеса стал острым и колючим, как мелкие осколки разбитого стекла.
— Разве вы не понимаете? Собрав силы для массированного удара, Омниус сделал себя уязвимым во всех остальных местах! Пока флот всемирного разума летит к Салусе Секундус, мы можем нанести удары по всем без исключения планетам Синхронизированного Мира, которые остались без защиты.
— Но как мы сможем это сделать? — тонким, как у ребенка, голосом крикнул Великий Патриарх.
— Мы должны совершить что-то неожиданное. — Вориан скрестил руки на груди. — Только так мы сможем победить.
Квентин возвысил голос, стараясь успокоить зашумевших членов Совета. Он понимал, что у Вориана есть план, и, вероятно, этот план единственный, который может спасти человечество.
— Объяснитесь, верховный главнокомандующий. Какое оружие мы сможем использовать против мыслящих машин?
— Атомное оружие. — Вориан обвел взглядом возбужденную аудиторию. — Огромное количество импульсно-усиленных ядерных боеголовок. Мы можем превратить каждую планету Синхронизированного Мира в радиоактивный пепел, как мы сделали это с Землей девяносто два года назад. Если у рода человеческого хватит мужества снова применить атомное оружие, то мы сможем искоренить Омниуса на всех его планетах — бомбардируя их одну за другой. Мы уничтожим каждое воплощение компьютерного всемирного разума, так же как они собираются уничтожить нас.
— Но у нас нет времени! — снова пропищал Великий Патриарх Ксандер Боро-Гинджо, ища взглядом поддержки среди других членов Совета. — Машины скоро запустят флот! Мы же видели съемки!
— В настоящее время флот стоит у Коррина и на нем производятся последние приготовления к отправке. У нас есть несколько недель на нашу подготовку к отражению нападения на Салусу. И даже после того, как флот машин будет запущен, пройдет еще месяц, прежде чем они доберутся до нас, как это уже верно подметил когитор, — сказал Вориан, ожидая реакции.