Битва

Корчевский Юрий Григорьевич

Потом – железнодорожный вагон, напротив него сидел кавказского вида парень.

«У нас всё схвачено. Русские любят деньги. Мы подкупили прапорщика с военной базы, и он вывез на грузовике четыре снаряда: их всё равно будут утилизировать».

– Магомед, зачем давать деньги какому-то прапорщику? Взрывчатку можно сделать самим.

– Э! Снаряды не простые, химические! От подрыва одного будут тысячи погибших в страшных мучениях. О нашей акции узнает весь мир!

– А вдруг он сработает в руках?

– На

нём нет взрывателя. Чтобы этот снаряд взорвать, нужно привязать к нему скотчем гранату.

Открылась дверь купе, и собеседники замолчали. Воспоминания прервались на самом интересном месте.

Видимо, Зелимхан почувствовал, что в его голове, его мозгах роется чужой человек. Он насторожился:

«Кто здесь?» – прозвучал беззвучный вопрос.

«Это ты сам, твой дух», – попытался внушить ему Володя. Он уже еле успевать печатать на ноуте всё, что слышал и видел.

«К тебе просто возвращается память, после травм так бывает. Где сейчас Магомед?»

«У него много квартир и дорог. Он осторожен и дважды на одной квартире не ночует».

«У него так много денег – так часто менять квартиры?»

«У него много друзей, кто-нибудь обязательно приютит на ночь».

«Ты вспомнил, где снаряды?»

«Да, один лежит в багажнике автомобиля».

«Очень хорошо. А другие?»

«Они в разных местах, Магомед очень осторожен».

«И ты знаешь эти места?»

«Ещё один снаряд в заброшенном доме».

«Где этот дом?»

«Улицу не знаю. Там канал проходит».

В Петербурге каналов, как в другом городе улиц. И заброшенных домов в центре не одна сотня – из бывших доходных, обветшавших, приготовленных на слом. Дом и снаряд в нём можно искать не один месяц.

«А что ещё находится рядом с домом, с каналом?»

Зелимхан хихикнул:

«Музей с паровозами. Мы, когда с Магомедом на машине ездили, подбирали места для хранения контейнеров, на дом этот наткнулись. Решили вокруг объехать, а там развлекательный центр, а за ним – паровозы. Кому нужны эти старые железяки?»

Музеев железнодорожного транспорта в Питере было два, но только рядом с одним был канал и развлекательный центр.

«Молодец, Зелимхан, память по крупицам восстанавливается. Если вспомнишь всё, можно думать о побеге».

«Я ещё слаб, руки и ноги как ватные».

«Про дом расскажи, где снаряд спрятан».

«Обычный дом: пять этажей, из красного кирпича. Странно, находится почти в центре, а заброшен. Пристанище бомжей и наркоманов».

«Вспоминай, вспоминай…»

Но Зелимхан отключился: повреждённый мозг отказывался работать долго.

Володя принялся допечатывать. Он был доволен, поскольку удалось узнать что-то конкретное. Закончив набор текста, отзвонился капитану:

– Василий Лукич, есть интересное для вас.

– Буду. – Капитан сразу отключился.

Появился

он через четверть часа. Прочитав текст на ноутбуке, коротко записал что-то в блокнот.

– Поеду, обрадую Толкачёва. – И Гнибеда тут же уехал.

Володя сходил в кафе, перекусил. Время после обеда тянулось медленно. Пациент спал, и у Володи тоже закрывались глаза.

Часа через два зазвонил телефон.

– Это Василий Лукич. Как подопечный?

– Спит сном младенца.

– Я сейчас заеду, забирайте ноутбук и выходите.

Володя решил, что с ним хочет поговорить или сам прочитать текст с монитора подполковник.

Подъехал знакомый микроавтобус, приглашающе распахнулась дверца, и Володя сел. Но Косырев ехал не к знакомому зданию на Литейном, а в сторону мясокомбината. Володя удивился, но промолчал.

Они миновали мост и подъехали к Обводному каналу. На другой стороне набережной стоял мясокомбинат, ещё дома.

Косырев развернулся у Балтийского вокзала и рванул к храму Воскресения Христова. За ним – здание торгово-развлекательного центра, Железнодорожный музей и кирпичное здание, о котором говорил Зелимхан. Около него уже стоял микроавтобус и легковушка, ходили полицейские с собакой. Понятно, ищут контейнер со снарядом.

Гнибеда и Володя подошли к легковой автомашине. Дверца её открылась – на заднем сиденье сидел подполковник Толкачёв.

– Садитесь оба.

Когда они уселись, подполковник попросил ноутбук, прочитал текст.

– Если Зелимхан не соврал, контейнер должен быть здесь, в этом доме. Мы уже собаку пустили, да бесполезно. Ночью там прибежище бомжей, а днём наркоманы колоться ходят. Везде шприцы разбросаны, следов полно. В общем, не помогла собака. Сотрудники визуально осмотрели. Подозрительных мест много, но везде пусто.

Теперь Володя понял, к чему Толкачёв произнёс этот монолог. Он хочет, чтобы Володя по дому прошёл, отыскал контейнер. Но ведь он не собака. Та не смогла, слишком много запахов. У Володи, конечно, способности определённые есть, читать чужие мысли он может, но дом? Попробовать можно, но лучше бы миноискатель привезли. Снаряд железный, металлоискатель должен сработать. Так это дело сапёров.

– Вместо собаки меня решили использовать? – усмехнулся Володя.

– Нет, ну что вы! Просто на ваши способности надеюсь.

– К моим способностям ещё бы ваш миноискатель, совсем хорошо было бы, – пробормотал Володя.

Но подполковник услышал:

– Едут сапёры уже.

– Хорошо, я обойду дом.

В сопровождении капитана Володя обошёл дом, подъезд за подъездом. Деревянные балки прогнили, опасно гнулись и скрипели. Везде был мусор, валялась рваная одежда, и запах стоял отвратительный. Сам кирпич, стены были прочными, хотя дому лет сто, если не больше, а внутри всё сгнило.