Bob Shaw
Шрифт:
Солнечный луч, отражавшийся на черпаке, который она держала в руке, дрогнул и расплылся кругами.
– Я ошибалась, думая, что можно вовлечь вас, – произнесла она. – Я уйду, как только передохну немного.
– Куда? – Грегг усмехнулся, чувствуя себя вовлеченным независимо от ее или своего желания. – Мадам, вы, кажется, не понимаете, как далеко вы находитесь от чего угодно. Между прочим, как вы сюда попали?
– Я уйду немедленно. – Она с трудом поднялась, и ее лицо побелело еще сильнее. – Благодарю вас за ту помощь, которую вы оказали. Надеюсь, вы не откажетесь принять
– Садитесь, – устало велел Грегг. – Если вы такая сумасшедшая, что хотите остаться и рожать здесь ребенка, то, полагаю, я достаточно сумасшедший, чтобы согласиться.
– Спасибо. – Женщина тяжело опустилась на стул, и Грегг понял, что она близка к обмороку.
– Не надо меня постоянно благодарить.
Грегг говорил намеренно грубовато, пытаясь скрыть смущение. На самом деле, к своему собственному удивлению, ему было приятно, что молодая, красивая женщина готова довериться ему после столь кратковременного знакомства. «Мне кажется, что вы хороший человек», – сказала она. И в этот миг он отчетливо осознал, какой серой и изнурительной была его жизнь эти последние два года. Искалеченный, высушенный десятилетиями тяжкого труда, он должен был бы стать невосприимчивым ко всяким романтическим бредням – особенно если учесть, что эта женщина скорее всего аристократка из иностранцев и не удостоила бы его взглядом при обычных обстоятельствах. Однако от факта, что он выступил на ее защиту и теперь подвергался большой опасности, уже не уйти. Женщина полагалась на него и была готова жить в его доме. Молодая, красивая и загадочная – комбинация, которая казалась для него сейчас столь же неотразимой, какой была четверть века назад…
– Пора подумать о практической стороне дела, – сказал он словно в отместку разгулявшейся фантазии. – Можете располагаться на моей постели. Она чистая, но нам все равно понадобится свежее белье. Я поеду в город и кое-чем подзапасусь.
Женщина встревожилась:
– Это необходимо?
– Совершенно необходимо. Не беспокойтесь, я никому про вас не скажу.
– Благодарю, – сказала она. – А эти двое мужчин, которых я встретила?
– Что вы имеете в виду?
– Они, наверное, догадываются, что я у вас. Они не станут говорить об этом?
– Люди Портфилда не откровенничают с городскими, да и ни с кем из живущих здесь.
Грегг вытащил из-за пояса револьвер Кейли и собрался положить его в ящик буфета, когда женщина протянула руку и попросила показать ей оружие. Слегка удивленный, он дал ей револьвер и заметил, как дрогнула ее рука, приняв тяжесть.
– Это не женская игрушка, – прокомментировал он.
– Очевидно. – Она подняла на него глаза. – Какова скорость пули на вылете?
Грегг снова хмыкнул:
– Вас не должны интересовать такие вещи.
– Довольное странное замечание с вашей стороны, – сказала она, и в ее голосе прозвучала доля прежней твердости, – когда я только что выразила свой интерес.
– Извините, просто… – Грегг решил не напоминать про ужас, который охватил ее, когда он выстрелил из ружья. – Я не знаю скорости вылета, но вряд ли она высокая. Это старый капсульный пятизарядный револьвер, сейчас
– Ясно. – Она разочарованно вернула оружие. – От него нет никакого толка.
Грегг взвесил револьвер на ладони.
– Не поймите меня неправильно, мадам. Его неудобно заряжать, но против пули 54-го калибра не устоит ни один человек.
Говоря, он не сводил глаз со своей гостьи, и ему показалось, что при последних словах на ее лице промелькнуло странное выражение.
– Вы думаете о большом звере? – предположил он. – О медведе?
Она оставила его вопрос без внимания.
– У вас есть свое оружие?
– Да, но я не ношу его. Таким образом я не ввязываюсь в неприятности. – Грегг вспомнил события предыдущего часа. – Обычно, – добавил он.
– Какова скорость вылета пули у вашего оружия?
– Откуда мне знать? – Греггу было все труднее совместить поведение женщины с ее непонятным интересом к техническим характеристикам огнестрельного оружия. – В наших краях так об оружии не судят. У меня, к примеру, «ремингтон» 44-го калибра, который всегда делает то, что я хочу, и этого мне вполне достаточно.
Невзирая на раздражение, сквозившее в его голосе, женщина оглядела комнату и указала на массивную железную кухонную плиту, на которой он готовил.
– Что произойдет, если вы выстрелите вот в это?
– Куски свинца разлетятся по всей комнате.
– Вы ее не прострелите?
Грегг хохотнул.
– Мадам, нет еще такого оружия, способного это сделать. Вы не могли бы поведать мне, откуда такое любопытство?
Он уже начал привыкать к тому, как она отвечала – меняя тему разговора.
– Вас зовут Билли-мальчик?
– Достаточно просто Билли. Раз уж мы собираемся перейти на имена.
– Меня зовут Морна. – Она одарила его мимолетной улыбкой. – Нет смысла соблюдать формальности… в данных обстоятельствах.
– Пожалуй, так. – Грегг почувствовал, как к щекам прилила кровь, и поспешно отвернулся.
– Вам когда-нибудь доводилось принимать ребенка?
– Это не моя специальность.
– Не беспокойтесь чересчур, – сказала она. – Я вас научу.
– Спасибо, – хрипло ответил Грегг. У него появились сомнения в благородном происхождении своей гостьи. Безусловно, об этом свидетельствовали ее внешность и – теперь, когда она больше не боялась, – определенная властность поведения. Но она, казалось, не имела ни малейшего представления, что существуют вещи, которые можно обсуждать лишь с самыми близкими.
Днем он отправился в город, поехав в объезд, подальше от ранчо Портфилда, и освободился от восьми галлонов пульке в сапуне Уэйли. Стояла невыносимая жара, пропитанная потом рубашка липла к спине, но он позволил себе лишь одну кружку пива, перед тем как идти к Рут Джефферсон в лавку ее двоюродного брата. Грегг нашел Рут в кладовке, когда она пыталась взвалить мешок бобов на нижнюю полку. Это была крепкая привлекательная женщина лет сорока, со все еще узкой талией и прямой осанкой, хотя годы вдовства и тяжелой работы проложили глубокие линии вокруг ее рта.