Bob Shaw
Шрифт:
– Народ Колданы еще отблагодарит тебя, – сказал Уртарра, когда они вместе вышли на балкон. Под ногами лежал голубой изгиб залива. Голос звездочета был тих и серьезен, словно его начали терзать явившиеся в последнюю минуту сомнения и он пытался отмести их прочь.
– Лишь бы ты не забыл о моем вознаграждении, – ответил Дардаш, бросив на него пренебрежительный взгляд.
– Тебе не стоит беспокоиться об этом… – начал Уртарра, как вдруг воздух наполнился странным звуком – мощным и ровным гудением, которое, казалось, отдавалось в грудной клетке.
Мгновением позже королевская летающая машина взмыла над западной оконечностью дворца.
Ее четыре
Вздох, вобравший удивление и восхищение, прокатился по толпе наблюдающих, когда машина продолжила свой волшебный подъем в ясный голубой свод небес. Там, на головокружительной высоте над дворцом, почти за пределами видимости, король передвинул рычаг. Полупрозрачный диск, образованный вращающимися крыльями, слегка наклонился, и машина устремилась вниз, к скалам над водами залива.
Исступленные рукоплескания, огромные волны восторженных голосов поднимались и опускались словно прибой, когда Маркурадес – богоподобный в своей новой власти, – искусно управляя машиной, выполнил серию широких кругов в вышине над неспокойным морем.
– Пора! – подгонял Уртарра. – Давай же!
– Так тому и быть, – сказал Дардаш, доставая клочок пергамента, испещренный заклинаниями для кинетического колдовства. Он произнес одно магическое слово и разорвал пергамент надвое. И в тот же миг сверкающая на солнце машина остановилась в полете, словно натолкнувшись на невидимую преграду, дрогнула и начала падать.
Звук, пронесшийся над многотысячной толпой, был бессловесным стоном ужаса и скорбного недоверия. Дардаш на секунду задержался на балконе, прислушиваясь с бесстрастным лицом, потом повернулся, чтобы удалиться, когда произошли две вещи, заставившие его застыть на месте.
На безопасном расстоянии от воды машина Маркурадеса внезапно выровнялась и зависла, не снижаясь, но и не набирая высоты. Тем временем острая боль пронзила левую руку Дардаша. Он сорвал с пальца сенсорное кольцо и швырнул его на пол, где оно мгновенно раскалилось добела. Вокруг воцарилась мертвая тишина, словно каждый из подданных Маркурадеса не осмеливался дышать, чтобы не помешать его спасению.
– Король летит, – прохрипел Уртарра. – Ты недооценил возможности его механизма.
– Я так не думаю, – мрачно ответил Дардаш. – Смотри, крылья машины едва вращаются. По всем законам она должна падать! – Маг бросился к сундуку, где хранились некоторые из его приспособлений, и вернулся, держа в вытянутой руке блестящий обруч. Взглянув на летательный аппарат сквозь металлический круг, он увидел слепящий, солнцеподобный источник излучения. Дардаш почувствовал, как в нем поднимается страх.
– Что это значит? – спросил Уртарра. – Я не…
– Этот свет – мана, необработанная энергия за пределами магии. – Горло Дардаша пересохло, голос его сделался тонким и слабым. – Высвободившаяся в неимоверном количестве, она поддерживает в воздухе Маркурадеса и его машину. Я никогда не встречал подобной концентрации.
– Неужели здесь поработал другой маг?
– Ах, если б дело было только в этом! – воскликнул Дардаш. Он опустил серебряный обруч и вгляделся в мерцающую пылинку, в которую превратилась
Дардаш, слишком хорошо осознавший опасность, что таила в себе эта энергия во власти дилетанта, внезапно ясно представил себе скорое возникновение новой разновидности тиранов – стремительно плодящихся монстров, столь развращенных успехом и непомерными амбициями, так свято верящих в неиссякаемость собственной силы, что они неизбежно станут добиваться главенства над всем миром и будут готовы сжечь его дотла, если кто-либо посмеет помешать исполнению их желаний.
– Я не допущу этого, – прошептал он. Его страх уступил место негодованию и глубокой неукротимой ненависти. – Я, Дардаш, говорю НЕТ.
Подстегиваемый мыслью, что с каждой упущенной секундой Маркурадес приближается к спасению, маг вынул из сундука тонкий черный жезл. Сам по себе инструмент не имел силы, но он служил для того, чтобы направлять и концентрировать магическую энергию. В это время в соседней комнате раздались шаги. Взглянув через приоткрытую дверь, Дардаш увидел Нирринин, спешащую к нему. На ее лице застыло выражение детского восторга, руки ласкали золотое ожерелье, висящее у нее на шее.
– Посмотри, что подарил мне король, – начала она, – разве оно не…
– Убирайся! – вскричал Дардаш, пытаясь справиться с охватившей его паникой, когда он понял, что у него почти не осталось времени на выполнение своего намерения. Он повернулся к балкону и расстилающемуся за ним пейзажу, направил жезл и произнес заклинание, которое, как он раньше надеялся, ему никогда не придется применять, ибо это была святотатственная разрушительная формула, использующая ману против маны и для ее же нейтрализации.
Летающая машина распалась на части.
Четыре крыла, вращаясь, разлетелись в разные стороны, и корпус машины, вырвавшись из эпицентра разрушения, рухнул вниз, как свинцовый груз. Громадный фонтан брызг поднялся из воды, и Маркурадес сгинул в пучине. О властолюбивом правителе напоминали лишь расходящиеся круги по воде да четыре медленно планирующих вниз крыла, вознесших его к гибели. В наступившей тишине слышался только крик одинокой морской птицы.
Дардаш пережил лишь краткий мучительный миг торжества, а затем его зрение затуманилось и померкло. Маг взглянул на свои руки, которые превратились в некое подобие клешней – немощных и пятнистых, – и сразу понял, что его короткая битва с Маркурадесом оказалась даже более разрушительной, чем он предполагал. В один миг была уничтожена мана всего региона – вся, до последней капли, – и он, Дардаш, более не имел доступа к магической силе, которая прежде оберегала его тело.
– Убийца! – Голос Нирринин, казалось, долетел до него из иного времени, из иной жизни. – Ты убил короля!