Bob Shaw
Шрифт:
– Мне бы не хотелось совать нос в чужие дела, мадам… Морна… – сказал Грегг, – но за всю свою жизнь я не видел ничего подобного тому, что у вас на запястье.
– Пустяки. – Морна прикрыла украшение рукой. – Простая безделушка.
– Но каким образом она так вспыхивает?
– О, я не разбираюсь в подобных вещах, – беззаботно отмахнулась она. – Какая-то электроника.
– Что-то связанное с электричеством?
– Да-да, я и хотела сказать «электричество» – мой английский немного хромает.
– Но для чего она?
Морна рассмеялась:
– Разве ваши женщины носят
– Пожалуй, нет – с сомнением признал Грегг, чувствуя, что с ним снова хитрят. После нескольких первых неточностей Морна говорила по-английски очень уверенно, и он подозревал, что непонятные слова, которыми она пользовалась, – например, электроника, – отнюдь не оговорка. Он решил при случае забежать к Рут и отыскать это слово в словаре.
Морна рассматривала атлас, на который в направлении «запад-восток» положила соломинку, так что один ее конец примерно обозначал расположение Коппер-Кросс.
– Судя по карте, мы в тысяче двухстах милях от Нового Орлеана.
Грегг покачал головой:
– Побольше.
– Я только что измерила.
– Это расстояние по прямой, – терпеливо разъяснил он. – Оно ничего не значит – если, конечно, не лететь, как птица.
– Но вы согласны, что тут тысяча двести миль?
– Верно – для птицы.
Грегг вскочил на ноги, причем, забывшись от раздражения, попытался сделать это так, как сделал бы любой нормальный человек – оттолкнувшись обеими руками от стола. Левый локоть отчетливо щелкнул и поддался; Грегг навалился плечом на стол. Смущенный, он встал – на сей раз не торопясь, стараясь не выказать боль, и подошел к плите.
– Надо приготовить горячей еды.
– Что у вас с рукой? – негромко спросила Морна из-за его спины.
– Вам совершенно ни к чему беспокоиться, – ответил он, удивляясь ее вниманию.
– Позвольте мне взглянуть, Билли. Может быть, я сумею помочь.
– Вы разве доктор?
Как он и ожидал, ответа не последовало. Но Грегг все-таки закатал рукава и показал ей свои изуродованные локтевые суставы. А размягчившись до такой степени, рассказал о том, как – в отсутствие блюстителей закона – он был настолько глуп, что позволил себя уговорить и стал неофициальным стражем порядка. И о том, как, проявив еще большую глупость, однажды встал на пути пьяного разгула Джоша Портфилда и четырех его дружков. Они по двое держали его за руки и до тех пор бросали взад-вперед, пока локти не вывернулись.
– Ну почему так всегда?… – едва слышно выдохнула Морна.
– Что, мадам?
Морна подняла глаза.
– Я ничем не могу вам помочь, Билли. Суставы треснули и образовалась контрактура.
– Контрактура, да? – Грегг пометил еще одно слово для проверки.
– Сильно болит? – Она увидела выражение его лица. – Простите, глупый вопрос…
– Хорошо, что я пристрастился к виски, – сознался он. – Иначе не всякую ночь мог бы заснуть.
Она сочувственно улыбнулась.
– Боль мы, пожалуй, успокоим. В интересах, чтобы вы были как можно в более хорошей форме к… Какой сегодня день?
– Пятница.
– К воскресенью.
– О воскресенье не волнуйтесь, – сказал Грегг. – Скоро к нам придет друг. Женщина, – поспешно
– Вы обещали никому не говорить о моем присутствии!
– Но это именно ради вас. Рут Джефферсон – прекрасный человек, я знаю ее не хуже себя самого. Она не проболтается ни одной живой душе.
Морна слегка успокоилась.
– Она много для вас значит?
– Когда-то мы собирались пожениться.
– В таком случае я не возражаю, – сказал Морна, и глаза ее были непроницаемы. – Но, пожалуйста, помните, что вы сами решили рассказать ей обо мне.
Двуколка Рут Джефферсон показалась за час до заката.
Грегг, поджидавший ее снаружи, вошел в дом и, постучал в открытую дверь спальни, где, не раздеваясь, спала Морна. Испуганно вскрикнув, она мгновенно очнулась и взглянула на свой браслет. Грегг заметил, что лучик света в украшении, словно стрелка необычного компаса, постоянно указывает на восток. Возможно, его подвело воображение, но ему показалось, что лучик пульсирует быстрее, чем утром. Но куда более странным и удивительным было само присутствие златовласой молодой женщины, появившейся из ниоткуда, носящей новую жизнь и теперь словно осветившей скудную обстановку его дома. Грегг вновь поймал себя на размышлениях о том, какие обстоятельства забросили это чудесное создание в такой дикий уголок мира.
– Рут будет через минуту, – сказал он. – Не хотите встретить ее?
– С удовольствием.
Морна улыбнулась, поднявшись, и подошла с ним к двери. Грегга немного удивило, что она даже не прикоснулась к волосам и не разгладила платье, – по его скромному опыту, первые встречи между женщинами бывали напряженными, – но потом он заметил, что ее незамысловатая прическа в полном порядке, а на синем платье нет ни одной морщинки, словно оно только что было снято с вешалки, – еще одно дополнение к досье любопытных фактов о загадочной гостье.
– Привет, Рут. Рад, что ты смогла выбраться.
Грегг остановил двуколку и помог Рут сойти.
– Еще бы, – сказала Рут. – Слыхал о Вольфе Кейли?
Грегг понизил голос:
– До меня доходили слухи, что он умирает.
– И что ты собираешься делать?
– А что я могу?
– Ты можешь выйти из дома, когда стемнеет, и чтоб духу твоего здесь не оставалось!… Я, наверное, выжила из ума, предлагая такое, но… Я могу остаться здесь и присмотреть за твоей подружкой.
– Это было бы нечестно. – Грегг медленно покачал головой. – Нет, я буду там, где нужен.
– А что, по-твоему, ты сможешь сделать, когда Джош Портфилд приведет сюда свою ораву?
– Рут, – сморщившись, прошептал он, – поговорим о чем-нибудь другом. Ты расстроишь Морну. А теперь идем. Я вас познакомлю.
Рут закатила глаза, но покорно пошла за ним в дом. Женщины молча пожали друг другу руки, а затем – совершенно неожиданно – обе начали улыбаться, как-то сразу распределив и приняв роли матери и дочки. Грегг понял, что они вступили в общение на таком уровне, который ему никогда не постичь, и благоговение перед женской мудростью укрепилось в нем еще сильнее.