Боруэлла
Шрифт:
— Алло. Приветкин на связи, — сказала я голосом Борькиного папы и захихикала, как это делает он же.
— Извините, но я почему-то должна была вам позвонить. У вас ничего не случилось, или, может, случится вскорости? — ответил знакомый девчоночий голос.
— Аня! Анютка! — радостно закричала я.
— Извините, — немного испуганно сказала Аня. — Вы меня знаете? То есть… я вас знаю?
А это я от радости голос не поменяла. Поэтому я срочно исправилась:
— Ты не пугайся! Боруэлла я, самая настоящая!
— А-а-а! — воскликнула Аня. — Привет, Врулька.
— Я
— У вас параллельный телефон, что ли? — не обратила Аня внимания на моё замечание. — С кем я только что разговаривала?
— Со мной, — скромно сказала я. — Это был так называемый ЭЭЭ.
— Элька, тебе плохо?
— Ну тебя! Я говорю, Элькин эксклюзивный экспромт это был. Сокращённо — ЭЭЭ.
— Э-э-э, — сказала Аня. — В смысле, а-а-а! Кстати, зачем я тебе звоню?
— И это ты у меня спрашиваешь? — удивилась я.
— Ну да, — неуверенно сказала Аня. — Это мне вдруг подумался этот номер телефона. Вот и звоню, думая, кто за ним скрывается. Результаты превзошли все мои ожидания!
— Надо говорить «все самые смелые мои ожидания», — поправила я. — Аня, Борька меня в квартире запер!
— Всё ясно! Жди в гости, жарь пирожки, — сказала Аня и повесила трубку.
Я даже моргнуть не успела, не то что подмигнуть! Интересно, про пирожки — это она серьёзно, или всё-таки с собой их принесёт? Это было бы очень даже неплохо и стало бы доброй традицией. Сначала бутерброды, потом пирожки, потом пирог с бутербродами внутри…
Вообще, очень опасно знакомиться с такими людьми, как Аня. Даже опасней, чем со мной. Спрячешь, например, какую-то важную вещь в потайное место, до которого никто не догадается добраться, а этой Ане сразу же подумается фраза: «Будка злого бульдога в большом особняке на улице такой-то». «Ага! — подумает Аня. — Плевать мне на два часа ночи! Пойду до будки прогуляюсь. Прогулка перед сном нагуливает аппетит и защищает от кариеса». Добирается она, значит, до будки, а там лежит моя потайная вещь — набор разноцветных красных фломастеров. «Ничейное!» — тут же вспыхивает у Ани в мозгу.
Хотя в таком случае какая разница, знакомы мы с ней или нет?
Мне вдруг стало очень страшно, когда я подумала, сколько в мире таких Ань.
И ещё стало очень любопытно. Потому что я тоже хочу уметь делать так! Ну почему меня назвали Боруэллой, а не Аней? Почему я сама себя так назвала?!
Ожидание Аниного прихода прошло в мечтах о том, что было бы, если бы… Возникла даже идея попросить Борьку превратить меня в Аню. Или Петьку попросить. Да, лучше Петьку, он сразу проникнется идеей и поймёт, что из этого удастся извлечь большую прибыль! Хотя это достаточно опасно. В смысле, опасно — если эти горе-превращатели опять что-то напутают, и появляющиеся в голове фразы будут нести заведомо ложную, а то и опасную информацию. Идёшь по какому-то возникшему адресу — а там нет ничего. Один асфальт. Ждёшь на месте день, другой, неделю, год… Ничего не происходит. Потом решаешься выкопать яму — вдруг там клад! Копаешь день, другой, неделю, год, два года… Нету клада! Ну тогда хоть залежи
Да, плохая идея. Не хочу я быть Аней. Да и своя внешность как-то более привычная. Она тоже не совсем моя, конечно…
В ответ на всё это мои мысли заслонила одна фраза. Она появилась буквально перед глазами! Это конец! Теперь я неизлечимо больна! Главное, фраза какая-то дурацкая: «Входная дверь».
Я попыталась прийти в себя, сказала фразе «Кыш!» и, представляете, фраза пропала! Я уж думала было обрадоваться, но не тут то было. Вместо неё появилась другая. Как я посчитала, слишком длинная для данного заболевания:
«Входная дверь — очень особенное место во всей квартире. Её можно вытирать тряпочкой, рисовать на ней узоры, и даже входить и выходить. В настоящий момент она особенна тем, что в неё звонят. А если в дверь звонят — значит, это кому-нибудь нужно. Внимание, вопрос: кому сейчас понадобилась входная дверь? Время пошло!»
Так это просто в дверь звонят! У меня досрочный ответ — Аня это, Аня!
— Где пирожки? — спросила Аня вместо приветствия.
— Их похитили, — сказала я вместо приветствия. — Взяли в заложники. Они сопротивлялись, но как-то не очень убедительно.
Аня деловито осмотрелась вокруг, почесала затылок, после чего довольно хмыкнула. Вообще-то она немного изменилась со вчерашнего дня: была в брюках и рубашке, а не в шортах (а я вообще до сих пор загорала — ходила по дому в трусах и майке. И босиком). Её вполне можно было бы принять за мальчишку, если смотреть издалека, потому что стрижка короткая.
— А ключи где тогда? — спросила Аня.
— Какие ключи? — удивилась я. — То где пирожки, то где ключи. Ты ещё спроси, где моя совесть и где искать счастье!
— Раз пирожками не кормят, значит, нужно идти гулять. А чтобы идти гулять, нужны ключи, потому что ты дома сидеть вряд ли будешь. Или будешь?
— Буду! То есть гулять буду!
Ключи мы нашли очень быстро, в пустой сахарнице. Что они там делали — непонятно. Вернее, понятно — они там лежали. Я ещё раз подивилась уникальности фантазии Бориного папы (или, на крайний случай, мамы). И как я сразу не догадалась, что нужно просто поискать ключи! Или выскочить так, оставив дверь открытой. Бывают же у всяких заведений дни открытых дверей…
— А ты чего не в школе? — поинтересовалась я.
— У меня вторая смена. Ещё долго.
— Тогда, может быть, пойдём гулять туда? Мне там одного… одного человека надо встретить, — смущённо сказала я.
Странно — с Аней быть такой смелой, как с Борькой и Петькой, почему-то не получается. Меня как будто тормозит что-то постоянно. Но я с этим не смирюсь! Я буду бороться!
— Это кого? — спросила Аня. — Борьку, что ли?
— Не. Вадика. Он в первом классе…
— А, такой светлый, низенький и танцует?