Боярич
Шрифт:
— Ой, Кирилл, да ладно тебе! — Отмахнулась она. — Что со мной может случиться в магазине женского белья?!
— Черт с тобой. Иди! — Я отпустил кнопку, и довольная кузина выскользнула за дверь. Ее сестра, кажется, что-то заподозрила, и дернулась было следом, но тут же обмякла от моего удара ладонью по лбу. — Извини, МИЛА, но иначе никак.
Я обернулся к удивленному охраннику и, сунул ему в руку записку от Бестужева-старшего.
— Блокируйте входы в дом, никого не впускать и не выпускать. Действуйте! — Убедившись, что охранник прочел записку и
Глава 3. Охотиться тоже надо с умом…
Торопливость, конечно, грех… Ну, так ведь я никуда и не спешу. Топаю себе, под отводом глаз, следом за довольно улыбающейся Линой, и всего делов. А что «плевалка» на плече, так это такие мелочи, право слово. Как и подавители в кармане джинс… целом, а не в том, где нож покоится. И да, я готов к тому, что цели у наших «романтиков» на этой встрече, оч-чень разные.
Так, «гуськом», мы миновали двери магазина, и подошли к стойке.
— Не подскажите, где я могу найти Романа Вышневецкого? — Улыбнулась продавщице Лина и та, отразив улыбку, кивнула.
— Идите за мной. Я провожу.
Наш состав вырос в полтора раза, но это ерунда. А вот тот факт, что нас ведут в подвал, убедил меня в правильности подозрений… Не очень-то романтичное место для встречи двух любящих сердец, а?
Спустившись по основательной каменной лестнице в подвал, мы остановились перед мощной стальной дверью. Мило улыбающаяся «продавщица» подбадривающее подмигнула застывшей рядом с ней Лине, и отстучала по металлу створки какой-то затейливый ритм. Где-то рядом плеснуло эфиром и я похвалил себя за предусмотрительность. Работающий на полную катушку, отвод глаз замечательно укрыл меня от заработавшего многоцелевого фиксатора. Хм. Ну, чего-то в этом роде, я и ожидал. Иначе не стал бы заморачиваться…
Очевидно, не усмотрев в стоящих перед дверью девушках никакой опасности, сидящий где-то внутри этого бункера, оператор дал команду на открытие. Торчащий из двери, «руль» кремальер дрогнул и, провернувшись на девяносто градусов, отпер тихо лязгнувшие замки, и дверь медленно и величественно, как и положено такой стальной болванке, отворилась. Хм. А вот переходного тамбура здесь нет. Непорядок.
Сразу за дверью оказалась небольшая комната, этакая кордегардия, перед уходящим вглубь коридором, в дальнем конце которого виднеется еще одна стальная дверь. Однако…
Проскользнув внутрь, я огляделся по сторонам. Четверо, считая Романа и продавщицу. А оставшихся двоих я знаю. Именно эти орлы приезжали с Вышневецким на похороны. Удачненько.
Пока я осматривался, Лина успела радостно взвизгнуть и повиснуть у Романа на шее. Тот как-то кривовато улыбнулся, а в следующую секунду стоявший по бокам от него, охранники, дружно шагнув поближе, защелкнули на запястьях девчонки знакомые браслеты. Да-да, точно такие же, как и те, что лежат у меня в кармане. Вышневецкий хмыкнул и оттолкнул девушку
— Рома? — Кажется, Лина поначалу, даже не поняла, что случилось. И, лишь увидев браслеты на своих запястьях, охнула… — Роман! Что это значит?!
— Грузите ее. — Мотнул головой тот. «Продавщица» попыталась сдвинуть девушку с места и тут же получила удар затылком в нос. А неплохо получилось, для первого раза. Надо поправить…
Аккуратно скользнув за спину чуть потерявшей координацию подручной Романа, аккуратно бью за ухо. В сторону.
«Продавщица», потеряв сознание, падает на спину и тянет за собой Лину. Роман матерится, лбы недоумевают.
— Что стоите?! Хватайте эту сучку и тащите в машину! — Рыкнул Вышневецкий… и лбы засуетились. Барахтающаяся на «продавщице», Лина ошарашено взглянула на своего «рыцаря» и, лишь когда подручные Романа начали ее поднимать, в глазах девушки появилось хоть какое-то понимание…
— Вы что, решили развязать войну?
— Идиотка, война идет уже неделю. — Фыркнул чуть успокоившийся Вышневецкий и… недоуменно взглянул на защелкнувшиеся у него на руках подавители. А в следующую секунду, державшие Лину, мордовороты осели наземь.
Кое-как удержав начавшую заваливаться, снова ничего не понимающую девушку, я усадил ее в кресло, рядом с пультом, с которого нам открыли дверь, и обернулся к своему несостоявшемуся могильщику.
— Привет, Рома… — Двойка в корпус, и прямой в челюсть. Вот и поздоровались.
— Т-ты?! — Выдавил из себя мой собеседник, сплюнув кровь. — Ты же мертв!
— Хм… сведения о моей смерти, несколько преувеличены. И да, зря тянешься ручками к кобуре, там его нет. — Я продемонстрировал Роману выуженный из его «оперативки», пистолет. Жутко неудобный агрегат, а уж украшений на нем… тьфу, не люблю понты.
— Мальчик, положи ствол. Убьешься. — Прищурился Вышневецкий. Ну-ну.
— Проверим? — Три щелкающих выстрела слились в один, и лежащие на полу помощники Романа, дернулись, получив по пуле. Охранники в затылок, «продавщица» в лоб. М-да, все-таки, стрелки — грязное оружие. Разворотили черепа так, что у женщины и лица-то не осталось. Негигиенично. — Хм. Не убился. Надо же… Рома, ты не дергайся лучше, а то ведь, оружие действительно незнакомое, вдруг рука дрогнет, и я отстрелю тебе… что-нибудь важное. А Лина потом будет недовольна. Оно нам надо?
— Ки-кирилл… Что происходит?
— О, но ты же сама все правильно поняла. — Я пожал плечами, не сводя взгляда с нервно облизывающего губы Вышневецкого. — Война родов. Поводом к которой, стала смерть Ирины Михайловны.
Очередной щелчок выстрела раздался в помещении, и завывший Роман рухнул на колени. А вот нечего было дергаться. Поморщившись, я заключил Вышневецкого в кокон, заглушивший его рыдания…
— П-поводом? — Стараясь не смотреть на корчащегося «рыцаря», под которым быстро, очень быстро расплывалось красное пятно, проговорила Лина.