Боярич
Шрифт:
— Кирилл, ты кушать хочешь? — Неожиданно спросила она. Нет, положительно, есть на свете умные жен… девушки, да. Пока… в смысле, пока еще есть, а не… поручик, молчать!
— Очень. — Признался я.
— Тогда, идем в набег на кухню. — Улыбнулась моему опешившему виду Ольга и, ухватив за руку, потащила следом за собой, прочь из медблока. Сопротивляться? Когда такая красавица ведет меня в самое важное для любого мужчины место в доме? Да ну, я еще не сошел с ума!
До самого окончания нашего позднего обеда, меня никто так и не побеспокоил с расспросами о произошедшем. Даже Ольга, хотя и видела,
Браслет завибрировал, отвлекая меня от довольно интересного обсуждения с присутствующими за столом боярышней и поваром Раисой, особенностей приготовления плова. Ольга насмерть стояла за так называемый «ферганский» рецепт, бестужевский гений поварешки давила на азербайджанский вариант, а я все никак не мог определиться, кого из них поддерживать в этом споре… В общем, звонок был очень кстати.
Извинившись, я поднялся из-за стола и, покинув кухню, вышел на опоясывающее первый этаж дома, гульбище.
— Кирилл. — Наследник рода Громовых коротко кивнул и вымученно улыбнулся. — Спасибо.
— Добрый день, Федор Георгиевич. — Уже привычно обезопасив себя от подслушивания, поприветствовал я его. — Не стоит благодарности. Я сделал то, о чем мы договаривались. Не больше и не меньше.
— М-да уж… Скажи, почему я не могу связаться ни с Линой, ни с Милой? — Спросил Громов-младший.
— Спят в медблоке. Им дали снотворное, уж очень они переволновались сегодня. — Успокоил я собеседника. — Сами понимаете, такая бойня…
— Да уж… Ну, хорошо, что они целы и невредимы… Честно говоря, мы не предполагали, что ты решишь вопрос так… кардинально. — Вздохнув, признался дядя Федор.
— Любой другой способ был бы слишком труден и… не гарантировал успеха. Я, все-таки, не телохранитель. — Пожал я плечами в ответ и поспешил перевести тему, пока Громову не пришло в голову начать читать мне нотации об излишнем риске. Хотя… вроде бы он и не собирался, но, лучше все же не пытаться убедиться в этом на практике. Ведь, могу и не сдержаться… — Скажите, базу взяли?
— Хм… собственно, именно по этому поводу я тебя и беспокою. — Чуть помолчав, проговорил Громов-младший, и тут же вскинул голову. — Постой. Откуда ты знаешь про базу? Насколько мне известно, в переданной тебе информации она не упоминалась. Только адрес в боярском городке…
— Я же был на похоронах… и видел, как Лина обнималась с Романом. Естественно, я пожелал узнать, что это за человек. В конце концов, Малина Федоровна моя ученица. — Тщательно взвешивая каждое слово, ответил я и, заметив скептический взгляд Громова, вздохнув, выдавил из себя «настоящее признание».
– … Я просто беспокоился о своей безопасности. Кто знает, на что Лина могла подговорить своего… друга.
— Понятно. — Протянул Федор Георгиевич, но тут же перестал хмуриться, и усмехнулся. — Ладно. Дело прошлое, да и понятное, в общем… Но мы отклонились от темы. Итак… по поводу базы. По закону, следующие три дня мы имеем право не покидать ее территорию. Это время, что называется, дано на «поток и разграбление». Традиция. Все, что было для нас интересного, а для тебя запрещенного,
— Щедро. — Присвистнул я.
— Кирилл, это то немногое, чем я могу тебе отплатить за сделанное. Если бы не ты, Томилины, наверняка, прислали запись убийства моей дочери… и умирала бы она долго. — Тихо проговорил Федор Георгиевич.
— Знаю. Роман говорил. — Кивнул я.
— Извини… а ты…
— Записал. Пришлю. — Коротко кивнул я. — Это будет адекватным ответом. Только учтите, я не настолько сумасшедший, и запись самой стрельбы не вел. Так что, у меня имеется лишь часть с записью нашей беседы с Владимиром Александровичем и, непосредственно, моментом смерти Романа… ну и его бормотание перед тем… как…
— Ты удивительно спокоен, для человека впервые в жизни совершившего убийство. — Помолчав, заметил Громов.
— У меня было время, чтобы взять себя в руки. — Криво усмехнулся я в ответ, и добавил после небольшой паузы. — Кроме того, не забывайте, что я знаком с эфиром, а это дает кое-какой контроль над эмоциями. Чуть-чуть, конечно, но и это лучше, чем ничего.
— Понятно. Все-таки, наверное, не зря говорят, что у эфира есть свои преимущества. — Заключил мой собеседник и закруглился. — Ладно, Кирилл. Еще раз спасибо за помощь и… как проснутся, передай сестрам, чтобы позвонили мне. Я волнуюсь.
— Хорошо. Только один вопрос. Что с остальными Томилиными? — Поспешил я задать вопрос, пока Громов не отключился.
— Завтра будут переговоры. Наемники Вышневецкого были их основной ударной силой. Гвардию, мы частично заблокировали в родовых имениях, частично уничтожили вместе со складами готовой продукции в Севастополе. Оставшихся же, банально не хватит для полноценных боевых действий. Собственно, именно из-за твоей выходки, Томилины и не успели отреагировать, и вывести наемников из-под удара. Шестьдесят два человека, одним махом. Слишком быстро все произошло.
— Хм. А когда вы успели собрать отряд? Неужели рассчитывали на что-то вроде моей выходки?
— Нет. — Громов с удовольствием рассмеялся. — Отряд мы собрали для атаки на их Волго-Донский перевалочный комплекс. Это всего в часе полета от Москвы, так что, после получения информации о смерти Романа, мы просто изменили направление удара. Благо, найти примерные схемы этой фабрики, не составило никакого труда. Все-таки, не родовое имение…
— Потери были большие?
— Двенадцать человек. — Посмурнел Федор Георгиевич. Эка у него настроение скачет-то. Устал? Наверняка. — Сильны наемники, ни одного ниже старшего воя… да и дрались отчаянно. Четверть от общих потерь в этой… склоке… А ведь у Томилиных тоже не мальчики с водяными пистолетиками лямку тянут…