Боярич
Шрифт:
— Ну да… Думаешь, если бы она была причиной, этот стал бы тебя похищать? Да еще так грубо… Ну и, давай не будем забывать, что именно сей господин за несколько часов до смерти Ирины Михайловны, пытался похоронить меня заживо. Я хоть, и не видел ни черта, но можешь мне поверить, голос сказавший «грузите его», перед тем, как меня вырубили и бросили в мусорный бак, не забуду никогда.
Услышав эту цитату, Лина дернулась, как от удара.
— Сними с него «заглушку». — Помолчав, тихо попросила она.
— Зачем? Хочешь насладиться его криками? — Фыркнул я.
— Кирилл. Пожалуйста. Сними с него заглушку. —
Комнату вновь наполняет вой Вышневецкого, но уже, вроде бы, потише…
— Рома… а зачем я вам? — Честно, я впервые вижу такой фанатичный огонь в чьих-то глазах…
— Казнили бы, показательно! — Скрипя зубами, выплюнул Роман. Вот, спасибо, дорогой, вот подфартил! И плевать, что он, кажется, уже не понимает, кому и что говорит… — На страх и в назидание…
Очевидно этот выброс ненависти окончательно истощил этого урода. Взгляд его замутился и Вышневецкий вновь застонал от боли в паху… Хм. Неужто, у меня действительно рука дрогнула? Что-то больно долго он трепыхается… Вроде бы должен был под корень ему там все разворотить. Хм…
— А… — Ошеломленно протянула Лина, переводя на меня взгляд, а Роман вдруг рухнул на бок и что-то заговорил, быстро и сбивчиво. Будто в бреду…
Я прислушался и… не теряя времени, включил запись на браслете. А он все бормотал…
— Твою…
— Что? — Не поняла Лина, когда я начал наворачивать круги вокруг корчащегося на бетоне Вышневецкого… Охренеть можно.
— Ничего, Лина. Ничего. — Покачал я головой. Роман умолк, закатил глаза и… меня в четвертый раз за этот день пробрало холодом чужой смерти. Жаль. Я уж понадеялся, что он еще чуть-чуть поживет… Уж больно интересные вещи говорил пан Вышневецкий…
— Кирилл… — Лина осторожно коснулась моей руки. — А что теперь?
— А теперь, поедем к Бестужевым. — Вздохнул я, снимая с нее подавители. — Только сначала…
Я набрал номер Гдовицкого и, дождавшись ответа, окинув взглядом усталую, с покрасневшими глазами и набрякшими под ними мешками, физиономию начальника громовской СБ, кивнул.
— Добрый день, Владимир Александрович. Передайте боярину, что я выполнил его просьбу. Роман Вышневецкий больше не представляет опасности, ни для рода Громовых, ни для Малины Федоровны. — Проговорив, я крутанул масштаб, позволяя Гдовицкому увидеть всю окружающую нас картинку.
— Твою ма-а… Кирилл, это точно он?
— Да. — Я пнул труп, развернув его лицом кверху. Лина тихо пискнула и побелела пуще прежнего.
— Где вы? Я вышлю людей для зачистки. — Собравшись с мыслями, отрывисто бросил Владимир Александрович. Я продиктовал адрес и, получив просьбу-приказ выметаться оттуда и не высовывать носа из усадьбы Бестужевых, повел заторможенную Лину к выходу.
— Кир, а как ты узнал, что я… мы… — Неожиданно спросила Лина, когда мы уже поднялись в зал.
— Подслушал ваш разговор, в тот вечер, когда ты дважды попалась Аристарху при попытке побега из усадьбы. — Я рассеяно пожал плечами… Честно говоря, сейчас мне было не до того… Из головы все никак не шла фраза, которую Роман прошептал перед самой смертью.
Глава 4. Гром победы, раздавайся
В усадьбу Бестужевых, мы возвращались в тишине. Лина с Милой молчали на
Запиликавший браслет отвлек меня от размышлений. Я развернул экран… и непроизвольно охнул. Вот это да! Фиксатор оставленный мною на крыше барака, демонстрировал пару снайперов, деловито устраивающихся на моем НП, с которого так удобно было наблюдать за базой наемников. Наряжены они были в угрожающе-черные тактические костюмы и легкую защиту. А винтовки! Да, это не моя самоделка-скорострелка… Хищного вида длинные стволы немалого такого калибра, да с мощными комплексами наведения, которые язык не повернется назвать «оптикой», поскольку, никаких линз в них и в помине нет.
Аккуратно расширив зону охвата фиксатора, я с огорчением понял, что в радиусе его действия никаких шевелений больше нет. Пришлось переключаться на другие, разбросанные вокруг базы наемников датчики. Там картинка определенно была интереснее. А уж когда один из командиров готовящихся к штурму отрядов, откинул забрало узкого, совсем не похожего на знакомые мне образцы, шлема, и я узнал в нем Гдовицкого, интерес возрос многократно. Вот это, оперативность!
Видимая подготовка к штурму была недолгой. Впрочем, при правильном подходе, так и должно быть. Вся стратегическая часть оттачивается в штабе, а прикладная на полигонах. Так что, при наличии достаточной информации об объекте атаки, на месте, командованию остается только развернуть силы и, скомпоновав отработанные сценарии в наиболее перспективный вариант, дать команду на штурм…
Так произошло и на этот раз. По тому, как приникли к своим винтовкам снайперы, на «моем» НП, я понял, что штурм начался. Два негромких хлопка подорвали створки ворот в стене, и над въездом в корпус тут же взвизгнули разворачивающиеся автоматические турели. Вот теперь я понял, зачем штурмующим, при таких малых расстояниях, понадобилось столь мощное снайперское вооружение. Хлопнули винтовочные выстрелы и, стволы первых двух турелей разнесло в клочья. Правильно. Единственное слабое место этих явно бронированных игрушек. Вот теперь, во двор посыпались штурмовики. Еще четыре турели, как оказалось расположенные на стенах так, чтобы на открытом пространстве перед фабричным корпусом образовался огневой мешок, выскочили из шахт, чтобы тут же получить свою порцию стали от снайперов. Причем, сейчас, как я понимаю, работала не только та пара, что устроилась на облюбованной мною крыше барака, но и еще, как минимум, двое спецов, расположение которых я мог лишь угадывать…