Бредень
Шрифт:
– Что толку обсуждать со мной эту тему, Джим? Масоны не принимают к себе католиков, хоть плохих, хоть хороших, все равно.
Маргарет толкнула его в бок.
– Хватит! – в отчаянии вскричала Хелен. – Неужели вам не о чем поговорить друг с другом, кроме как о работе?
Нет, с грустью подумал Билл, в том-то все и дело.
К тому времени, когда они приехали в итальянский ресторан, Джим Коннелли успел окончательно ему надоесть. Сегодняшний вечер был посвящен обсуждению масонов, тому, как они проникают в полицию и растлевают
Но зато еда была вкусной и женщины, по крайней мере, не болтали чепухи. Когда подали кофе, обстановка переменилась к худшему. Маргарет и Хелен отправились в туалет, предоставив Биллу самому защищать честь полицейского мундира.
– Теперь ты понимаешь, Билл, – на полном серьезе говорил Коннелли, а Билл тем временем размышлял, выкидывают ли слишком нервных клиентов из итальянского ресторана на Сочихолл-стрит. – Они повсюду, – заявил Коннелли и огляделся. – У них все схвачено. – Он ткнул указательным пальцем в стол, потом в Билла. – И в вашей конторе тоже.
Произнеся это, Коннелли махнул официанту, требуя еще виски. Билл уже потерял счет порциям, употребленным журналистом. Тот опережал его по меньшей мере на три. Причем двойных. Если Коннелли и собирался завязать, то уж точно не сегодня. Вообще, мужская игра в «кто больше выпьет» ему никогда не нравилась. Он покачал головой на предложение пропустить еще по стаканчику, однако Джим Коннелли уже лишился способности воспринимать чужую речь.
Вместе со стаканами принесли и бутылку.
– Ты это пробовал? – Джим повернул бутылку наклейкой к Биллу. – Томатин. «Биг Ти». Двенадцать лет выдержки. Редкая вещь. Я достал несколько бутылок у знакомого. Возможно, ты его тоже знаешь. Судья Маккей.
Билл покачал головой, отрицая свое знакомство как с маркой виски, так и с судьей. Судья Маккей, очевидно, был либо масоном, либо помощником Джима в его антимасонских расследованиях.
– Я думаю, он надеялся, что я не буду болтать о его масонских связях, – сказал Коннелли, барабаня себя по носу.
Ответ был исчерпывающий.
– Готовы? – Хелен возникла за спиной мужа. – Уже поздно.
– Да ну? – Билл поднялся.
– Мы угощаем. Правда, Хелен? – пробормотал Коннелли заплетающимся языком.
Билл перехватил взгляд Хелен. К кассе они пошли вместе.
– Спасибо, – сказала она.
– За что?
– Ты сам знаешь. За то, что терпел его. Он становится невыносим, когда увлекается какой-нибудь историей. Он называет это «журналистским расследованием».
– Прямо как я. Можешь спросить у Маргарет.
Она улыбнулась.
– А с этим убийством, – вы уже установили, кто этот паренек?
– Собственно говоря, да. Его мать уже знает, да и «Ньюс» тоже, я полагаю.
– Ну уж теперь Джим бросится по следу!
Билл сочувственно улыбнулся, думая, как часто Маргарет говорит про него то же самое.
Обратно ехали молча. Хелен внимательно следила за дорогой. Маргарет сидела прислонившись к Биллу и закрыв глаза. Коннелли был погружен в свои мысли. Когда они подъехали к дому, Билл поблагодарил Хелен за приятный вечер, думая, что Коннелли спит. Но тот не спал.
– Судья Маккей – большой друг сэра Джеймса Далримпла. А сэр Джеймс играет в гольф с твоим начальником. Как удачно все у них складывается, да?
Билл взмахнул рукой на прощанье, и машина тронулась. Самое неприятное заключалось в том, что Коннелли, вполне вероятно, был прав. Что ж, флаг ему в руки. Если ему достанет смелости копать под полицейское начальство, то он смельчак, каких мало.
8
Крисси переступила с ноги на ногу, борясь с судорогой. Туфли давно промокли, и по ногам бегали мурашки, она была зла как собака. Парень, с которым они договаривались о встрече, попросил подождать пять минут, а прошло целых пятнадцать. За это время рядом притормаживали уже три машины, а один субъект даже предложил ей двадцать фунтов за минет. Когда она отказалась, он накинул еще пять фунтов.
Есть и другая работа, подумала Крисси, где ты можешь исследовать сперму, сколько пожелаешь. И платят там получше.
Она плотнее запахнула куртку и сунула руки в карманы. Май или не май, а холод собачий. Она решила, что еще пять минут – и она отсюда уходит, и плевать, хорошо здесь платят или нет.
Но тут он появился из-за угла, кивнул ей, приглашая следовать за собой, и свернул в переулок. Зажглись фонари, глянцево-красные на фоне серого неба. Крисси, как ни старалась поравняться с ним, все равно отставала на шаг, потому что он шел очень быстро. Воротник его куртки был поднят, руки он держал в карманах. Наверное, здесь принято так ходить.
Странно было снова встретить Нейла Макгрегора. Они не виделись со школы, точнее, с того времени, как он бросил учебу. Втайне она всегда считала его развращенным типом, не говоря об этом никому, даже своей лучшей подруге Айрин. Нейл был сущим наказанием для их учительницы Бедная мисс Смит все пыталась затащить его обратно в школу, но безуспешно. Потом он исчез, ушел из дома.
– Сюда, – сказал Нейл.
Незапертая дверь в подъезд с грохотом захлопнулась за ними. Нижние ступеньки были загажены собаками. Он легонько подтолкнул ее, чтобы она не вляпалась, и кивком показал, что им наверх. Лампочки на лестнице не горели, и Крисси поднималась, держась за перила и постоянно задирая голову – туда, где сквозь окно в крыше пробивался слабый свет уличных фонарей. Он жил на третьем этаже. Когда он открыл дверь, она мысленно вздохнула с облегчением.
За дверью был короткий коридор, ведущий в длинную узкую комнату. Крисси ожидала увидеть в комнате беспорядок и очень удивилась, обнаружив, что это не так. У дальней стены помещалась двуспальная кровать. У другой стены стоял диван (немного продавленный), стул, телевизор и музыкальный центр. Обстановка была получше, чем в ее собственной комнате.
Когда он закрыл входную дверь на замок, у Крисси промелькнула мысль, что это было глупо с ее стороны – тащиться сюда одной. Нейл обернулся к ней со своей неизменной наглой ухмылочкой и сказал: