Buddy

Бердская Наталья

И чуть было не слетело с языка: «Это нельзя оставлять как просмотренный сюжет фильма. Надо договорить». Но подумал и не сказал. После всего услышанного решил без детектора на прослушки не ставить замысловатых акцентов.

– А сейчас время поспать, – объявил Семен и, откланявшись, ушел.

По пути к себе он прокрутил разговор: «…ну поплакалась дама ко мне в жилетку… Ко мне? Это к кому? А ни к кому! Я свою мобилу дома забыл. Не думаю, что они в первые часы поставили „топтуна“». Его анализ вполне внятно укладывался в общую логику, и встреча с Аллой не могла вызывать никаких подозрений.

Проводив Семена, Алла

надела свою любимую батистовую ночнушку и утонула в свежем аромате постельного белья.

А под столом певуче мурлыкал Бадди…

Новое жилище Бадди погрузилось в безмолвность. Во все уголочки квартиры проникла тишина. Но Бадди не спал, и это не было бессонницей. Бадди, как и все кошки, не страдает бессонницей: он спит когда захочет и где захочет.

Сейчас Бадди пребывал в состоянии покоя. Он поел и попил. Был сытый, чистый и в тепле. Ему не надо было рыскать по помойкам в поисках пищи или ловить блох и с жестокой яростью казнить эту кусающую тварь.

Бадди утопал в своих воспоминаниях:

«Вчера-то меня грузчик противный у ресторанной помойки палкой огрел. За то, что я ему помешал посудомойщицу тискать. Вышел он с ней из задних дверей ресторана и потащил в темный угол. Прижал ее к стенке в нашей, кошачьей, позе и давай пыхтеть. Происходило все – на улице! У помойки! В людском-то понятии это, должно быть, такая мерзость! Фу-у-у-у… Грузчик? Посудомойщица? Люди же! А трахаются в подворотнях у помойки.

А давеча еще больше меня удивил один очень даже приличный джентльмен. Поразил он меня! Несмотря на его дорогой костюм и галстук в полосочку… Ох уж как на людях он угодливо обхаживал свою жену… а попозжА через ТЕ ЖЕ задние двери вышел с другой, заманил ее в ТОТ ЖЕ угол, где грузчик с посудомойкой усугублялись, да и стал ТАК ЖЕ лапать да прихрюкивать. Поднял ей юбку, а там… трусики в кружавчиках. Посудомойке о таких только мечтать.

А разница-то в чем? Да нет ЕЕ, разницы-то. Только что ЕНТИ – с виду уважаемые господа, да в солидном прикиде, со шлейфом дорогого парфюма.

Это мы, коты, – и по помойкам, и по подвалам, да и вообще где придется. Мы же не люди. Мы живем инстинктами, приземленно, низменно, а человек – думающее существо, ОН выше всего живого на земле.

А что получается? Что грузчик, что депутат. А все одно – только под юбку и норовят. Суть их – кошачья…

А получается, как говорила Лили, что стандарты отношений определяет уровень понимания. А понимание оформляется суммарно: от семьи, от общения, от самого себя. Научили уважать – будешь уважать! Научили унижать – будешь унижать!

Насмотрелся я на все эти пакости у ресторанной помойки… и побежал в поисках СВОЕЙ кошачьей любви. Да чуть ноги унес от накинувшихся на меня остервенелых котов, преследовавших рыжую кошку. Подрали они меня. Нашел чердак. Отлежался. Начал спускаться, да решил передохнуть на коврике. Уж очень мне этот коврик понравился – чистый, без кошачьих следов и собачьих запахов.

Я и не знал, и не гадал, что на этом коврике и закончится моя бродяжья жизнь.

Правда,

я все же пожелал этому гаду-грузчику, который палкой меня огрел, что в следующую жизнь он вернется мышью!»

Глава третья

Наступило утро следующего дня. В окошко стыдливо заглядывала серая пасмурность.

Алла просыпалась. Ее пробуждение было спокойным. Ни серость за окном, ни промозглость эмоций пережитого не нарушили ее уверенность возвращения к себе. Участие Семена помогло сбалансировать и уравновесить настроение. Семен – настоящий друг. С ним не надо вытаптывать слова, он понимал ее с полуслога, с полубуквы.

Алла поднялась с постели и прошла на кухню. На подоконнике сидел Бадди и смотрел в окно, будто высматривал грусть своей прежней жизни.

– Бадди! – воскликнула Алла. Она очень обрадовалась живому, пусть не говорящему, но теплому существу с осмысленным взглядом.

– И откуда у тебя такие умные синие глаза! – Алла взяла Бадди на руки, прижала к себе и почувствовала, как он ее согревает изнутри.

– Ну-ка, пойдем посмотрим, как ты справился со своими потребностями, – она подошла к пеленке, которая лежала в кладовой для естественных нужд Бадди. И каково было ее удивление, когда на пеленке были следы и по одной, и по другой нужде.

– Да ты какой умница! С первого раза – и только на пеленку! Да ты у меня королевских кровей! Порода! С сапфировыми глазами! – восторг подпрыгивал внутри Аллы, и она почувствовала, что они с Бадди так нужны друг другу.

«Да…это Лили меня приучила все свое оставлять в отведенном для меня месте. Я знал, что тебе понравится…Ты оценишь и будешь любить и баловать…» – возгордился собой Бадди.

– Ну пойдем, моя прелесть! Я тебе налью молочко, а себе сварю кофе. А потом пойду в твой магазин и куплю всяких нужностей и вкусняшек. Королевская кровь жить будет по-королевски!

Бадди прижался к Алле, лизнул ее в шею и замурлыкал.

– Да, ты все понял и благодаришь меня. Какой же ты умненький, Бадди!

Завтрак прошел в прекрасном настроении. Алла не могла поверить – куда исчезли угнетенность и размазанность? И все, что случилось с ней, обрело восприятие сна. Вчерашний ужас – это сон. Сон! А вот Семен, Бадди и ее чистая уютная квартира – это явь!

После завтрака Алла поехала в автосервис и забрала машину.

«Автомобиль – это второе „я“. Когда под тобой устойчивая база на колесах, а над головой – крыша, совсем чувствуешь себя по-другому» – думала Алла, садясь в машину. Она выехала на шоссе и направилась к рынку. Продуктовые ряды на рынке призывно предлагали товар, и количество пакетов все увеличивалось и увеличивалось.

Алла с тяжелой ношей подошла к машине. Загрузив все купленное в багажник, она с глубоким вдохом облегчения села на свое водительское кресло.

– Моя ласточка, как же я тебя люблю! – поблагодарила Алла свою машину за ее место «быть».

Из зоомагазина она вышла с еще более объемными, но не тяжелыми пакетами и заполнила багажник до отказа. По дороге позвонила Семе:

– Сем, ты можешь подойти ко мне, помочь разгрузиться? А за мной обед. Я купила осетра. – Алла почувствовала, как на другом конце линии «заскворчало» настроение Семена.