Бун-Тур
Шрифт:
— Не шути, папка! Дело серьезное!
Слышу, отец смеется.
— Вы, товарищ, хотите использовать семейное положение в корыстных целях. Не выйдет! Я ничего не видел и защищать какого-то Буна…
Не вытерпел я, заорал в трубку:
— Я видел! Я! Слово даю — не он!
— Ты не один? — спрашивает у Васьки отец. — Тогда скажу серьезно. У меня через пять минут важное совещание и попрошу тебя не мешать со своими глупостями.
— Прозаседавшийся! — рявкнул Васька и повесил
Стоим мы с ним в будке, как на трибуне, а вокруг весь наш класс столпился. В рот нам смотрят. Васька ямку на подбородке скоблит и спрашивает:
— Все в сборе?.. Вот и хорошо!
Есть такое предложение: построиться отрядом — и к Буну!.. В организованном, так сказать, порядке! С барабаном впереди!.. Командуй, Борька!
Борька Шилов — председатель совета нашего отряда.
Когда все на него посмотрели и закричали: «Командуй! Командуй!» — он как-то съежился и залепетал:
— Да вы что?.. Да ведь уроки!.. Это же будет коллективный прогул! Знаете, что за это?..
И слушать его никто не стал. Загалдели все и требуют, чтобы Васька Лобов командование на себя взял. А он решительный — не то что Борька Шилов. Долго не думал. Приказывает мне:
— Беги, Тур, за барабаном!
Я с места и в карьер. Бегу в пионерскую комнату, а Васька, слышу, сзади командует:
— Отряд! В колонну по четыре — стройся!..
Так мы и вмаршировали в наш двор: Васька с барабаном впереди, я — рядом, как ассистент, за нами — отряд, а сзади Борька Шилов плетется.
Около штаба дружины Катюша стоит. Не пустили ее к Буну. Стоит, нервничает и чуть не плачет.
— В строй! — кричит ей Васька. — Отряд, стой! Ать-два!
Только он это скомандовал, влетает во двор такси. Развернулось и тоже — к подвалу. И выходит Васькин отец. Прошелся перед строем.
— Не вижу, — говорит, — равнения! Подравняйсь!.. Смирно!
Мы выровнялись, грудь колесом, замерли. А Васькин отец спрашивает:
— Кто по телефону слово давал?.. Два шага — вперед!
Отрубил я эти два шага. По спине — мурашки, точно все жуки Буна ожили и под рубашку ко мне заползли. Но держусь. Отвечаю:
— Это я, товарищ майор, слово давал!
— Честное!
— Пречестное!
— Вольно! — командует Васькин отец. — Не расходиться!
Спустился он в штаб, а мы ждем. Минуты три ждали. И хоть бы кто слово сказал! Уж очень все неожиданно и необычно получилось, как во сне.
Но вот опять дверь открылась. Вышел Васькин отец. За ним — Бун. Бледный,
Васькин отец поддержал его и приказывает:
— Встать в строй!
Бун мне улыбнулся и побежал на левый фланг — к Катюше.
— Вопросы есть? — спрашивает Васькин отец.
А у меня поет все от радости и хочется, чтобы совсем хорошо было, оч-ч-аровательно, как Катюша говорит.
— Просьба, — кричу, — есть, товарищ майор!
Он на меня вопросительно взглянул, а я на кучу земли глазами показываю.
— Разрешите за жуком сбегать?
Он не понял, что за жук, но разрешил:
— Беги!
Подбегаю — стакан на месте и жук под ним ползает. Я его с землей в стакан запихнул и — к Буну.
— Держи! — говорю. — Стопроцентный жук! А тебе — спасибо за все! Только зря ты!.. Я ведь не поджигал! Я жука во дворе караулил!
Васькин отец еще раз спросил, есть ли вопросы. Вопросов не было. Тогда он сказал:
— Слушайте приказ! После уроков провести сбор отряда и обсудить сегодняшний случай! Понятно? А теперь: направо! В школу бегом — марш!
В школе тишина страшенная — урок идет. В коридорах, как в каникулы — пусто. На цыпочках подкрались мы к своему классу. Васька Лобов дверь приоткрыл и остолбенел совсем. В пустом классе за первой партой сидят директор школы и Клавдия Корнеевна…
Самое удивительное, что они и не поругали нас.
— Входите, входите! — очень даже вежливо предложил директор.
Мы и по классу на цыпочках шли. Расселись по местам, тетрадочки вынули и сидим паиньками. Ну, думаю, сейчас начнется! Держись только!
Директор и говорит:
— Начинайте урок, Клавдия Корнеевна.
Учительница успела сказать всего одно слово:
— Здравствуйте…
А тут звонок как зазвенит!
— До свиданья! — закончила она и вышла вместе с директором.
Вот это сбор!
Весь день вокруг нашего класса Торричеллиева пустота была. Никто не спросил, где мы пропадали целый урок, никто не распекал нас, никто не бил тревогу. На большой перемене мы не выдержали и откомандировали Борьку Шилова к Галине Аркадьевне, чтобы она назначила время сбора. Наш председатель вернулся сам не свой.
— Отказалась! «Не до этого, — говорит, — мне!» Придется нам отложить сбор.
Никому эта идея не понравилась. Как это отложить, если никак не откладывается! Висит что-то на шее… Если б отругали нас, если б предупредили последний раз, тогда бы все и кончилось, а то ведь никто ни слова!