Буран
Шрифт:
Заведующий, весь забрызганный известкой, белил потолки, стены.
Когда было все замазано, выбелено — осталось самое трудное и неприятное — мыть полы.
— Это девчонкина работа, мы не будем мыть! — сказал Васька.
Заведующий запротестовал, так как девочки все работали так же, как и мальчики.
Притащили горячей
Ребятам стало неловко. Подскочили Колька с Гошкой, выхватили тряпку у заведующего.
— Мы одни вымоем!
— Нет уж вы меня не обижайте, — возражал заведующий. — Думаете, мыть не умею? Давайте, кто лучше!
Даже Мишка Козырь, и тот взял тряпку и начал мыть. А Мишка очень не взлюбил заведующего: при нем ребята перестали бояться Мишки.
Через несколько дней позеленевшие от сырости и почерневшие от копоти комнаты стали неузнаваемы.
Грязная спальня мальчиков превратилась в светлую столовую, мастерская в уютную спальню. Наверху освободилась большая комната, где каждый вечер, после трудового дня, начались беседы, рассказы, сказки, песни...
Осталась только избушка Тайдана, которую решено было прибрать потом.
Случай представился.
Тайдан был послан в город за сапожным товаром.
— Ну, ребята, Тайдану подарок — вымоем ему избушку, побелим, — предложил заведующий.
Такое предложение было встречено с восторгом, и девочки и мальчики приняли в работе самое живое участие.
Весь Тайданов скарб был вытащен из избушки, вытрясен и разложен во дворе на солнышке.
Шандор с ребятами обмазывали щели, солдат белил потолок, печку. Заведующий с Колькой чинили переборку, налаживали двери, заменяли разбитые стекла в рамах новыми.
Санька-Пузо, как теперь его стали звать ребята, и Тимка стояли на часах и смотрели вдаль — не покажется ли на дороге Тайдан, чтобы предупредить ребят: всем хотелось поразить Тайдана.
К вечернему чаю работа была закончена: в избушке стало чисто, светло, пахло смолистой пихтой, за которой Сенька с Жихаркой нарочно ходили на "Сухую".
— Вот Тайдан ахнет! — радовались ребята, и им всем непременно хотелось видеть, как Тайдан откроет дверь в свою избушку.
После чая ребята на пологой крыше амбара растянулись на солнышке отдохнуть.
Часовые — Санька и Тимка, — завидев Тайдана, закричали:
— Идет! Идет! — и побежали ему навстречу.
Ребята встретили его в воротах, взяли у него мешок с товаром, и все пошли к избушке.
— Ах, дуй вас горой! — воскликнул Тайдан, — никак я дверьми ошибся: не моя хата! Кто это тут подменил мою избу? — обернулся Тайдан к ребятам, весь сияя от радости.
— Твоя, твоя! — весело кричали ребята и под руки ввели Тайдана в избушку, где заходящее солнышко играло на стенах и чисто вымытом полу.
Ребята
Так начали ребята жизнь по-новому.
XVIII. В ЧУЖОМ ПИРУ ПОХМЕЛЬЕ
Прилетели скворцы, зашумели ручьи, снежные бугры накренились. Правый берег реки обтаял и местами уже обсох.
На этих сухих островках ребята простаивали часами, наблюдая, как река выбивается на волю.
А посмотреть было что!
С страшным треском ломая лед, громадные льдины, как дикие звери, вставали на дыбы, скрежетали краями и топили друг друга в воде.
Целый день и ночь на реке стоял шум и треск. А на утро лед поредел, понесло дрова, бревна, доски, а то и оторвавшийся баркас, плоты леса...
Вся деревня высыпала на берег. У кого были лодки, спустили их на воду — ловить бревна и дрова.
Ребята тоже спустили свою лодку, и самые отчаянные — Гришка и Яцура, вооружившись баграми и веревкой, отправились на добычу.
Уцепятся багром за бревно и тянут его к берегу, а тут уже артель, во главе с заведующим, подхватывает веревкой и — на берег.
Весело шла работа, все были рады солнцу, освободителю реки, и хорошей добыче.
— Довольно, ребята! — скомандывал заведующий, когда уже порядочная куча бревен и дров была сложена на берегу.
Уставшие и довольные, все отправились домой.
К вечеру река уже совсем очистилась, а на другой день утром пароходный свисток разбудил ребят.
Все повыскакали из дому посмотреть первый пароход.
Заведующий с этим пароходом уехал в город, напомнив ребятам, что на сегодня намечена рубка дров в лесу.
День выдался на славу: теплый, ясный.
Ребята с солдатом отправились в лес пилить дрова. Пахло сосной, пели птицы на разные лады.
На повороте к монастырскому бору ребят остановили три солдата с винтовками.
— Стой! дальше нельзя итти. Кто вы такие? — спросили они.
— Мы — приютские, — ответили испуганные ребята.
— А это кто? — указали они на солдата.
— Наш же... у нас живет... Из Богородского он.
— Из Богородского? — как-то многозначительно повторил один из солдат, с красной звездочкой на рукаве.
Солдат перепугался, побледнел.
— Белый? Документы!
Солдат отрицательно мотнул головой.
— Давно из Богородска?
— С осени еще, — тихо ответил солдат.
— Как с осени?
— Да он, дяденька, давно у нас живет, с зимы, — вмешался в разговор Сенька, думая разъяснить дело.
— То с осени, то с зимы! Путаете вы все, вот что, — рассердился со "звездочкой". — Знаешь, что сейчас в Богородском творится? — спросил он солдата.
Тот покачал головой.
— Неужто бунт?! — выпалил простодушный Сенька.