Буран
Шрифт:
— Ну, а что же с тем-то — скованным- то, — выдал он? — допытывался Сенька.
— Не знаю. Я тогда скоро от дяди убежал. Там разве узнаешь? Попадет туда человек, — как будто и на свете такого никогда не было. Потом, когда водили партии закованных, смотрел, нет ли того, — не было.
— Знаешь, Сенька, — зашептал опять Колька, помолчав, — убежим! Гошку подговорим.
— Ну, он как трусливый заяц — всего боится. Вот не позвать ли солдата с собой, все-таки он большой, — предложил Сенька.
— Солдата
— А куда у нас, Колька, сабли спрятаны? — вспомнил Сенька.
— За трубой над мастерской зарыты. Надо нам по ножу сделать из них, без ножа нельзя бежать.
Долго еще продолжались такие разговоры в спальне, пока сон не затуманил ребячьи головы, не прервал их смелые замыслы.
XVI. НОВЫЙ ЗАВЕДУЮЩИЙ
Прошел месяц. Морозные туманные дни сменились ясными солнечными. Кой-где на полях вытаяли кочки, на которых вороны и грачи чистили свои носы.
Гришка, заядлый голубятник, все чаще и чаще стал отлучаться из мастерской и пропадал целыми часами на чердаке тайдановой избушки, где у него в голубятне две хохлатые голубки сидели на яйцах.
— Гришко! корзинко работать надо! — ворчал Шандор.
— Ну так что, я не работаю, что ли? выйти нельзя! — огрызался Гришка.
И Тайдан все чаще выходил из своей избушки, смотрел не небо, на солнце, на скворешники.
— Вот-вот скворцы должны быть, — говорил он ребятам, и лицо его расплывалось.
— Весна идет!
В один из таких дней в приют явился незнакомый человек, спросил заведующую.
Сенька повел его к Катерине Астафьевне и слышал, как он сказал:
— Я — новый заведующий.
Через минуту по всем углам неслось:
— Новый заведующий, новый заведующий!..
А Сенька через двор бежал уже к Тайдану. Приоткрыл дверь и крикнул:
— Новый заведующий!
Манька-Ворона подсматривала в щелочку двери и разочарованно говорила столпившимся девочкам:
— О-о! какой-то простой мужик... и ножа у него никакого, и вил не видать...
— Дура! — обругала ее Зойка, — болтай, болтай... в кладовку захотела?
— А хоть и в кладовку посадят — не боюсь! И богу буду молиться! буду! буду! И в коммунию не запишусь! Что они со мной сделают?
— Замолчи, Манька! — зашикали на нее девочки. — Чтобы из-за тебя и нам попало!
Растворилась дверь. Девочки отскочили как ошпаренные.
— Это вот наши девочки, — рекомендовала Катерина Астафьевна.
Заведующий поздоровался. Осмотрел спальню, спустился
Мальчишки притихли.
— Как сыро здесь и грязно, — сказал заведующий, — давно белили?
— Два года не белено, — не дают ни денег, ни извести, что поделаешь? — ответила Катерина Астафьевна.
Прошли в спальню, где вплотную стояло 20 кроватей, и только около самых стен можно было проходить.
— Здесь еще сырее, — пожимал плечами заведующий.
Вечером после ужина собрались в столовой. Новый заведующий расспрашивал ребят, кого как зовут, откуда они, есть ли отец и мать, давно ли в приюте.
Сначала ребята неохотно отвечали, боялись проговориться, как бы чего не вышло: неизвестно, для чего спрашивает.
Заведующий рассказал про себя, откуда он, где бывал, что видал. Оказалось, что он чуть не всю Сибирь исколесил, всяких людей видал, в других странах бывал.
Тут и ребят разманило рассказывать про свою жизнь.
Жихарка поведал, что он во всех городских приютах перебывал.
— Ну и что же? — спросил заведующий.
— Ничего, — везде одинаково.
— Хорошо или плохо?
— Плохо. Все-таки дома лучше. Там мать, по крайней мере, каждый праздник...
Но Жихарке не дали договорить, наперебой ударились все в воспоминанья.
Вспоминали дом, отцов, матерей, сестер. Зойка, самая старшая из девочек, всплакнула, вспомнив свою тяжелую жизнь на улицах города после смерти матери. Колька рассказал про дядю-тюремщика: он к дяде никогда не пойдет, хоть обсыпь его золотом, — ни за что!
— Ну, ребята, довольно печальных воспоминаний, — сказал заведующий. — Что было, то прошло... Ваша жизнь впереди. Надо быть смелым, бодрым и веселым. Давайте лучше песню споем. Вы какие знаете?
— Сени! — сказал смеясь Жихарка.
— Сени? Ну, сени так сени. Давайте!
Пели "Сени", потом погрустили над "Колодниками", перешли опять к веселым песням; все разошлись, Гришка вышел из круга и пустился в плясовую.
Все закончили общим хороводом.
— Ну, и довольно для первого знакомства, — сказал заведующий, — пора и спать! Покойной ночи, ребята!
— Спокойной ночи, приятного сна! — кричали ребята, расходясь по спальням, довольные и веселые.
Степанида и Тайдан делились впечатлениями.
— Чудной какой-то, — заметила Степанида.
— Да, чудило! А ребятам любо, да и нам ничего.
В своей избушке Тайдан нашел солдата, который спрятался на чердаке, когда узнал, что приехал новый заведующий.
— Ну, как? Про меня не было разговору? — спросил он встревоженно.