Быть лучшей
Шрифт:
Тот взял ее, сжал легонько и сразу же отпустил. Ответно улыбнувшись, он сказал:
– Рад вас видеть, Маделина, вы, как всегда, бесподобны. – Он одобрительно посмотрел на ее широкую темную шерстяную юбку и белую шелковую блузку.
– Спасибо. Вы сказали, чтобы я оделась попроще.
– Ну да, – проговорил он, ведя ее к двери. – Я заказал столик в «Дойле». Это рыбный ресторан на берегу. Очень простой, веселый, но там лучше всего в Сиднее готовят рыбу и жареный картофель. Я уж не говорю о красотах, которые открываются взору из окон.
– Звучит завлекательно.
Они
– Это на Уотсон-Бэй, на берегу, – сказал он. – Ехать примерно полчаса. Так что устраивайтесь поудобнее, отдыхайте и слушайте музыку. – С этими словами он повернул ручку магнитофона, и в кабине зазвучала песня Мела Тормэ «Лунная ночь в Вермонте».
Маделина последовала его совету, даже не пытаясь завязать беседу. Она понятия не имела, о чем можно было бы сейчас говорить. В горле опять встал комок. Как только она выдержит этот вечер? Сидя вплотную к нему, она испытывала настоящий страх и ругала себя на чем свет за то, что приняла приглашение.
– Расслабьтесь, – сказал Филип, словно прочитав ее мысли.
Она искоса посмотрела на него и нервно рассмеялась.
– Да что вы, я в полном порядке.
– Не думаю.
Маделина промолчала и закусила губу. Теперь пришла его очередь рассмеяться, и получилось у него это так же искусственно. В конце концов он негромко сказал:
– Мы оба слишком много работаем. Должно быть, у вас был не менее трудный день, чем у меня. Нужно время, чтобы сбросить напряжение. Черт, как это я не подумал сразу. Следовало сначала зайти в бар, выпить чего-нибудь.
– Нет-нет, право, все нормально, – повторила Маделина, чувствуя, что отчасти так оно и есть.
Страх проходил. «Не будь дурой, – убеждала она себя. – Откуда ему знать, что я влюблена. И слава Богу, что он ничего не знает». В последние дни при встрече с Филипом Маделина надевала на себя маску безразличия. Ясно, что он просто демонстрирует гостеприимство, чтобы сделать приятное Поле. И в ресторан он пригласил ее по просьбе сестры. Пола всегда так заботится о ней.
Снаружи «Дойл» выглядел как старинный особняк в викторианском стиле. Он был двухэтажный, выстроенный из кирпича и песчаника. По второму этажу шли лоджии под резными деревянными крышами, выкрашенными в белый цвет. Так же был оформлен главный вход. Ярко освещенные, веселые, просто обставленные кабинеты создавали атмосферу английского пивного бара.
Ресторан был переполнен, но их сразу же проводили к столику в углу, прямо у окна, откуда открывался вид на море, сливавшееся в ночной тьме с небом. Филип усадил Маделину так, чтобы ей был виден город и возвышающаяся над ним громада Башни Макгилла.
Филип заказал бутылку «Пюле Фисе». Потягивая прохладное сухое вино, они принялись толковать о новой управляющей и начавшейся распродаже. Разговор о таких предметах был для Маделины привычным, и она абсолютно успокоилась. Филип тоже. Он охотно рассказывал ей об опаловых шахтах в Кубер-Педи и Лайтнинг-Ридже, о том, как добывают опалы, и о гигантской сети предприятий,
– Наверное, пора заказать что-нибудь, – спохватился Филип, когда официант подошел к ним в третий раз.
– Мне то же, что и вам, – быстро проговорила Маделина, бросив беглый взгляд на меню.
– Жареная рыба с картофелем, подойдет? – улыбнулся Филип.
– Отлично.
Сделав заказ, Филип принялся расспрашивать, в чем именно заключаются обязанности Маделины у Полы. Она рассказала ему о своей работе, в частности о том, как готовится к шестидесятилетию «Харт».
Выслушав, Филип покачал головой.
– А я-то думал, только Пола у нас больна работой. Оказывается, вы – два сапога пара.
– Боюсь, что так, – призналась Маделина.
Ей нравилось быть с Филипом, недавние страхи улетучились.
– Но в таком случае, где у вас время на личную жизнь? И как на это смотрит ваш приятель?
– У меня нет приятеля.
– Вот как? – Филип удивленно поднял брови. – У такой девушки, как вы… такой красивой, такой умной… – Филип не закончил фразы, досказав остальное взглядом.
Пропустив комплимент мимо ушей, Маделина ответила:
– У меня как раз закончился роман.
– О, прошу прощения.
– Ничего, это к лучшему. Вышла ошибка.
Брови Филипа поднялись еще выше.
– То есть как это?
– Я приняла внешность за суть.
– Ясно. – Филип оценил тонкость замечания. Ему стало до смерти любопытно, кто же был приятель Маделины и он не удержался от вопроса.
– А что он делает? Я имею в виду, чем зарабатывает на жизнь?
– Он актер. Довольно талантливый, следует признать. Играет на Бродвее.
– Известный? Я знаю его?
– Может быть. Наверняка. Его зовут Джек Миллер.
– Ну конечно, знаю. Я видел его на сцене пару лет тому назад в Нью-Йорке. По-моему, в одной из пьес Юджина О'Нила.
Маделина кивнула.
– И что же за кошка пробежала между вами?
Маделина закусила губу и посмотрела в сторону.
Впрочем, она тут же снова перевела взгляд на Филипа и улыбнулась.
– Мой папа, – начала она, намеренно произнося слова с южным акцентом, – говаривал, что не найти никого лучше заядлого пьянчужки, чтобы убить любовь в зародыше и излечить женщину от романтических бредней. По-моему, это чистая правда.
Филип улыбнулся. Ему понравился южный говор, его мягкие обволакивающие интонации.
– Вот теперь я могу поверить, что вы из Кентукки, – сказал он. – И с вашим отцом я вполне согласен.
– Дело не только в пьянстве, – продолжала Маделина, на сей раз без акцента. – Джек всегда относился ко мне, то есть к моей работе, несколько странно. По его собственному признанию, он мужчина-шовинист, и ему не нравится мой интерес к карьере. Так или иначе…
В этот момент появился официант с подносом, и Маделина переменила тему, задав Филипу вопрос о гонках на яхтах. Это был его конек, единственное, по сути дела, развлечение, и он с охотой пустился в объяснения.