Целитель 11
Шрифт:
— Дэвид? — президент стрельнул взглядом в генерала Джонса, давнего «летуна».
— Хороший рабочий план, сэр, — неторопливо выговорил Джонс. — Только я бы перестраховался — подчистил бока! С запада наметил бы дополнительной целью части 17-й дивизии ПВО под Ашхабадом, а на востоке — РЛС и прочее хозяйство 33-й дивизии ПВО во Фрунзе.
— Принимается, — быстро сказал Браун.
Рейган мельком оглядел присутствующих, и хлопнул ладонью по столу:
— Джентльмены, действуем по вновь утвержденному плану!
Тот
Ялта, госдача «Глициния»
«Глициния» стояла у самого моря, как будто начав взбираться на крутой лесистый склон, но заленившись. Сюда меня подвезли и высадили вежливые, накачанные ребята из «девятки», но, как оказалось, на любимую дачу Хрущева и Брежнева не попасть — «понаехавшие» из Москвы утопали к «Шатру», что в Малой Сосновке, на горном склоне неподалеку от Массандры. Там, по велению Сталина, выстроили после войны небольшой бревенчатый домик — в густом бору, шестьсот метров над морем. А Брежнев не удержался, и заказал тот самый «Шатер» рядом со сталинской избушкой — большой стеклянный павильон с раздвигающимися стенами.
Откровенно говоря, я не совсем понимал, зачем было приглашать меня на «выездное заседание Политбюро». Вероятно, Андропов зазвал, по старой дружбе. Ну, и ладно, устрою себе выходной. А то Ромуальдыч совсем уже загонял…
…Подъем от берега больше напоминал прогулку — солнце припекало по-крымски, и хвойный дух витал повсюду. Лучи порой жалили глаза слепящими высверками — и тут же находила зеленистая тень, будто извинение.
Само собой, поднимался я не один — прикрепленный шагал за мною в отдаленьи, ничуть не беспокоя. Да и мысли, что занимали меня, были скучными. Как подвести кабели к инвертору? Стоит ли городить вокруг него каркас и вешать бронепанели?
… «КрАЗ» с прицепом медленно выехал на причал ранним утром. Хроноинвертор горбился на трейлере, обтянутый брезентом. Матросы стянули тент — и вот она, «вундервафля»!
Если смотреть с борта «Новороссийска», инвертор походил на схему гиперболоида в старой книге. Эмиттер плюс ускоритель.
Утром мы «гиперболоид инженера Гарина» подняли, а уже к десяти вечера установили.
Поворотная платформа «системы Вайткуса» вращалась ровно, гидроцилиндры плавно задирали «дуло» ускорительной секции — маслянисто поблескивали зеркальные штоки…
Нет, все-таки без брони не обойтись. Жалко же! Влепит какой-нибудь придурок очередь из пулемета — и хана тахионнику…
— Тезка!
Сразу узнав голос, я встрепенулся. Навстречу мне шагал Суслов — в обычном своем костюме, высокий, костлявый, седой, но вовсе не старый — походка неторопливая и уверенная.
— Здравствуйте, Михаил Андреевич!
— Здравствую, здравствую! — легко засмеялся главный идеолог Страны Советов. — Пойдемте, Миша, а то всё съедят!
Мы зашагали к «Шатру». Прикрепленный поднес радик ко рту, роняя пару условных фраз — передал меня по эстафете.
— Да-а… — зажмурился Суслов. — Зря я не хотел ехать. Воздух-то
— Эт-точно…
Мы вошли в «Шатер» — со всех сторон виднелись сосны, а полупрозрачный потолок просвечивал желтым орнаментом. Полное впечатление, что находишься на поляне.
За банкетный стол никто не садился — «кремлевская сборная» распалась на группки, и стоя вела дозволенные речи.
— О-о, кто к нам пришел! — глухо забасил Брежнев.
Во мне даже испуг отозвался — не полезет ли он целоваться, но председатель партии сдержал свои порывы.
— Здравствуйте, Леонид Ильич! — с чувством сказал я. — Мне кажется или вы действительно подтянулись, посвежели?
— Будем считать, что в самом деле, хе-хе!
Громыко дипломатично поклонился издали, Устинов и Машеров крепко пожали мне руку, а Петр Миронович еще и горячо потряс ее, будто напоминая о наших общих приключениях. Цвигун с Ивановым кивнули в унисон. А вот и товарищ Андропов…
— Юрий Владимирович, мое почтение!
— Экий вы стали светский, Миша! — тонко улыбнулся президент. — Ну, тогда с вас и начнем!
— В качестве первого блюда? — отзеркалил я его улыбку.
— Иносказательно! — хохотнул Ю Вэ, и повысил голос: — К столу, товарищи!
Особыми изысками обед не поражал — мясное ассорти и прочая нарезка, салаты да заливные.
— Как продвигаются работы? — рокотнул министр обороны, промакивая губы салфеткой.
— В графике, — лаконично ответил я. — К параду 9 мая будем готовы. Остались мелкие работы, но их масса, и все очень ответственные. Справимся, Дмитрий Федорович, спецы у нас классные.
— Добро, — кивнул Устинов. — Тогда сразу после праздника выведем ТАВКР на госиспытания! Товарищу Горшкову не терпится отправить в Индийский океан целую флотилию, а «Новороссийск» сменит «Минск»…
— На «Минск» тоже ставить? — деловито уточнил я, накалывая вилкой шматик грудинки.
— Надо, Миша, — улыбнулся Дмитрий Федорович, — надо!
Суслов блеснул очками.
— Товарищ Устинов, — обратился он с обычной своей официальностью, — надеюсь, мы не будем грозить Соединенным Штатам из космоса? Этой… хроноинверсией?
— Исключено! — мотнул головой министр. — Да, мы сбили «Колумбию», но они первыми начали, нагло нарушив договор о неразмещении. Пришлось… хм… напомнить. А вот морское базирование… Тут мы в своем праве!
Андропов почти не ел, только соками накачивался. Облокотившись на стол, он сложил ладони и подпер ими подбородок.
— Честно говоря, — молвил Ю Вэ невнятно, — меня сейчас больше интересуют внутренние дела. Мы довольно ловко отошли от ленинской национальной политики, но люди, воспитанные на ее принципах, остались — на Украине, в Закавказье, в Средней Азии, в Прибалтике… Даже в Белоруссии! Не морщитесь, товарищ Мазуров, это правда. Петр Миронович не даст соврать… И так называемая «элита» заражена национализмом, и творческая интеллигенция… Что нам делать, скажите, пожалуйста? В срочном порядке восстанавливать бараки ГУЛАГа? Семен Кузьмич!