Целитель
Шрифт:
— Проснись.
Больной открыл глаза и сел на операционном столе.
— Как чувствуете себя?
— Я? Я не знаю… дышать ничего не мешает, — ответил больной.
— Пройдитесь и присядьте несколько раз, — попросил доктор.
— Я… я не могу… если присяду, то потом задохнусь.
— Не беспокойтесь. Я заменил вам сердечный клапан — можете ходить, бегать и прыгать, вы здоровы.
Сибирцев вышел из операционной, а больной прошелся, несколько раз присел и засмеялся:
— Правда ничего не болит, а где шрам после операции?
У второго пациента был травматический перелом позвоночника с повреждением спинного мозга и, как следствие, паралич нижних
Многие телезрители считали показанное компьютерной рекламой и особо не озадачивались увиденным — на практике такое невозможно.
Телеведущий обратился к профессорам. «Без комментариев, — ответили они в один голос, — можем только добавить, что кардиограмма первого больного показывает сейчас здоровое сердце и никакого порока».
Телеведущий нацелился на Сибирцева:
«Егор Борисович, вы провели сложнейшие операции, не оставив никаких послеоперационных следов на теле больного, не требуется реанимационный период. Невероятно, но факт и от этого не уйти. Как вы это делаете?»
«Любая сложная ситуация или вопрос оказываются простыми в определенное время, — с улыбкой отвечал он, — все знают, что человек использует возможности собственного мозга всего лишь на треть. Болезни, таланты и многое другое запрограммировано в нас генетически. У человека шестьдесят четыре кодона генетической информации, но работают всего двадцать, остальные спят и это доказанный научный факт. С течением времени и развитием человека число работающих кодонов возрастет, появятся новые возможности, такие, как телепатия, чтение мыслей на расстоянии, левитация и так далее. У меня чуть больше работающих кодонов, чем у большинства людей и наверняка в будущем всем врачам станет доступна методика, которой пользуюсь я. Я не отношу себя к телепатам или экстрасенсам, у меня включился в работу другой кодон генетической информации, который и дает возможность подобного лечения. Обращаясь к телезрителям, хочу попросить не писать письма на деревню дедушке. Если ваш лечащий врач посчитает необходимым, то свяжется с министром здравоохранения области господином Кириенко Аркадием Викторовичем, который и решит наболевший вопрос».
«Егор Борисович, вам предлагали работу в московских клиниках?»
«В московских нет, в областных — да. Господин Кириенко прекрасный организатор здравоохранения и хорошо понимает, что не важно где лечить больных, важно как их лечить. Спасибо».
Больше недели с телеэкрана не сходил этот ролик новостей. Его крутили постоянно на всех каналах. Позвонил Кириенко:
— Ну и задал ты перца, Егор Борисович, профессора уже одолели, звонят ежеминутно. Как и договаривались, отправляю к тебе ежедневно по десять человек кроме субботы и воскресенья.
Снег уже падал два раза, но таял, а сегодня пошел тот, который продержится до весны. Ландшафт изменился, деревня потускнела, не смотря на белизну выпавшего снега. Похолодало резко, температура упала до минус двадцати пяти градусов. Мужчины Самохины ушли в лес за мясом, за козой, на лося еще было охотиться рановато. Антон взял карабин Егора. «Классная вещь, — поглаживал он его рукой в варежке, — не наши вертикалки двенадцатого калибра». К козе достаточно близко не подойдешь, ее надо гнать на засаду, а с карабином можно подкрасться с подветренной стороны и выстрелить на расстоянии трехсот метров. Опытным стрелкам удавалось поражать цель и на большем расстоянии.
К вечеру Андрей с отцом вернулись домой
Клавдия Ивановна сразу же нажарила мяса, первую добычу в сезоне отметили самогоночкой всей семьей.
Мужчины готовились к охотничьему сезону. У каждого был свой участок в тайге и зимовье. В этот сезон Самохины заходили в тайгу за раз, на снегоходе можно было завести все. А у Егора с тещей — обычные трудовые будни.
Сегодня приехала первой расфуфыренная дамочка лет тридцати с четырехлетним ребенком и двумя охранниками. Все шумно ввалились в кабинет. Егор предложил женщине присесть с ребенком на стул и посмотрел на мужчин.
— Это охрана, — ответила она на немой вопрос.
— Тетя Галя, проводите мужчин на кухню, пусть там ждут, чайком с мороза побалуются.
Дамочка кивнула им головой, и они вышли.
— Вы, он глянул на список, — Лидия Эдуардовна Кирпоносова и ваш сын Дима?
Она согласно кивнула головой:
— Да, доктор. Как вы здесь можете жить без удобств… даже туалет на улице… не понимаю… с вашим талантом.
— Нормально, — ответил он, — как и все здешние сельские жители. Выпейте чайку с дороги, согрейтесь, сегодня достаточно прохладно, минус тридцать у нас в Порогах. Заодно расскажете — что сейчас беспокоит мальчика.
Клавдия Ивановна налила чай, пододвинула ближе к женщине варенье, печенье и конфеты. Она взяла кружку, отпила глоток, стала рассказывать:
— У Димы все постепенно начиналось, часто стал плакать, и я не понимала почему. Потом появилась тошнота и рвота, мы обратились к врачу, что-то там нам назначили, я не помню, но это не помогало. Ребенок стал говорить медленнее и невнятнее, ухудшился слух, Дима загрустил и иногда падал беспричинно при ходьбе. — На ее глазах появились слезы. — Врачи ничего не находили серьезного, отправляя нас к логопеду, замедление развития… это пройдет. Когда сделали МРТ головы — забегали все. В итоге запущенная астроцитома. В германской клинике запросили четыре миллиона рублей за операцию, но наш профессор посоветовал к вам, доктор. Я женщина не бедная, мне важен результат, а не деньги. Помогите, доктор, умоляю вас, — она заплакала, глядя на Егора с надеждой и недоверием одновременно.
Мальчик начал плакать, схватившись за голову. Мать смахнула слезы рукой со своего лица, прижала сына к себе:
— Опять начались сильные боли, его сейчас, наверное, стошнит, от поездки Диме стало намного хуже. По утрам его всегда рвет, а после этого становится немного легче.
Егор подошел к женщине.
— Ничего, маленький, — он погладил его по головке, — успокойся и поспи немного. Тебе станет легче и скоро ты домой поедешь совершенно здоровым.
Ребенок уснул. Мама удивленно смотрела на доктора — так еще никто не успокаивал ее сына.
— Сейчас вас отведут в смотровую, медсестры подстригут и побреют левую половину головы мальчика. А вы пока оплатите Клавдии Ивановне необходимую сумму. Вам ее озвучили?
— Да, доктор, полтора миллиона рублей, но я готова все четыре отдать — лишь бы Димочка был здоров и больше.
— Большего не потребуется, оплатите указанную сумму и ждите, с вашим ребенком будет все в порядке.
Егор вышел из кабинета, прошел в перевязочную, которую теперь переименовали в операционную, судя по табличке на двери. Табличка по сути ничего не меняла, но пациенты и их родственники относились к ней более серьезно и уважительно. Дима уже лежал на столе.