Целитель
Шрифт:
Егор поражался стойкости и терпению этой женщины. До последнего дня она ходила на работу, не подавая вида, преодолевая невыносимую боль.
— Проснитесь, Клавдия Ивановна, — она открыла глаза, — вы здоровы, я удалил опухоль и все метастазы. Что же вы мне-то ничего не сказали? Стеснялись зятя и поэтому боялись обратиться ко мне, как к врачу? Это зря. Сейчас я уйду, вы встанете, оденетесь. Матрац придется выкинуть, он весь кровью пропитался. Короче — разберетесь.
Егор вышел во двор, протянул тестю целлофановый пакет:
— Это опухоль, надо ее в лесу закопать, в дом пока не ходи, Клавдии
Он рассказал Тоне, что болезнь позади, не переставая удивляться мужеством ее матери, которой из-за банального глупого стеснения приходилось переносить тяжкие мучения.
Прошло три года и Самохина практически не вспоминала о своей болезни. Но полностью от своего комплекса стеснения так и не смогла избавиться, всегда краснея, когда вспоминала и представляла себя обнаженной перед зятем. Кроме Егора, Тони и ее отца так никто и не узнал, что она была неизлечимо больна в свое время. Другие родственники и сельчане заметили, что Клавдия расцвела. Она всегда отвечала шуткой на похвалу: «Сорок пять — баба ягодка опять».
Многие совсем не старые женщины, ставшие официально бабушками, стеснялись этого слова, а Клавдия наоборот гордилась. Всегда говорила, что родить и воспитать детей не каждой дано, а тем более дождаться внуков.
Маленькому Антошке исполнилось уже четыре годика, а его сестренке Наде скоро исполнится три. Андрей с Аней тоже подарили Клавдии внука Дмитрия, которому скоро исполнялось три года, как и Надежде.
Много или мало воды утекло за три года, но Пороги стали преображаться. Пустующие дома заселились вновь, от Североянска проложили асфальт и заработал местный аэропорт, директором которого стал Андрей Самохин. Поставили вышку сотовой связи и теперь можно было разговаривать с кем угодно.
Кириенко, руководитель облздрава, совсем замотался с огромной массой желающих попасть к Сибирцеву и теперь занимался только больными из других областей. С заведующими отделениями областного центра Егор связывался напрямую по интернету. Он работал теперь с понедельника по четверг, принимая по двадцать больных в день. Раньше принимал пятьдесят, а сейчас по восемьдесят человек в неделю. Отдыхал он три дня, надо было восстанавливать силы.
Больные приезжали разными путями — на личных автомобилях, маршрутных такси, но в основном летали на самолетах. Грунтовая взлетная полоса аэропорта позволяла принимать и тяжелые военно-транспортные самолеты, которые тоже иногда садились, привозя военную шишку или родственников.
Мошенники быстро сообразили, что на Сибирцеве можно заработать большие деньги. Они давали направление в клинику и брали плату на месте. Причем по зарубежным ценам, в три раза больше стоимости лечения. Такие больные стали появляться десятками, их увозили в районный отдел полиции, оформляли первичный материал и отсылали его для дальнейшей работы в разные города по месту жительства пациентов.
Мошенники ничем не гнушались, получая с каждого больного по несколько миллионов рублей, а те погибали в физических и моральных страданиях без оказания квалифицированной
Кириенко уже несколько раз выступал по центральному телевидению с разъяснениями, что направление может дать только заведующий конкретным отделением больницы, а оплата за лечение производится только по месту проведения операции. Любой человек, оплативший лечение не в клинике доктора Сибирцева, должен знать, что попался на удочку мошенников. Оплата проводится только по месту проведения операции, несколько раз повторял Кириенко. Все люди, оплатившие лечение, должны обратиться с заявлением в полицию, ибо их обманули. И неважно, кто взял деньги, это мог быть и врач, оказавшийся на самом деле мошенником.
Поток больных, направленных мошенниками, начал снижаться, но полиция продолжала работать в усиленном варианте, выставив пост ДПС по дороге на Пороги. Родственники пациентов не хотели понимать происходящее, заявляя, что они заплатили деньги и Сибирцев обязан провести операцию. В Североянске работали несколько оперативно-следственных бригад из Москвы.
В конечном итоге мошенники поняли, что необходимо искать другой путь, и они его находили, представляясь доверчивым гражданам сотрудниками клиники Сибирцева, прибывшими для отбора больных. Пришлось снова разъяснять по телевидению, что оплата производится только на месте, а сотрудники клиники не выезжают для отбора больных.
Мошенничество прекратилось только тогда, когда осудили первых преступников, приговорив организаторов к пожизненному сроку, а членов мошеннических группировок к двадцати пяти годам лишения свободы. Суд исходил из того, что преступники заранее знали, что помощи тяжело больным людям не будет, они погибнут и расценил их действия, как спланированное убийство. Наверное, это спорный вопрос квалификации преступных действий, но совместно с разъяснениями он остановил мошенников, не ожидавших такого сурового наказания. В Порогах и Североянске вновь продолжалась обычная жизнь. Сибирцев и сельчане вздохнули свободно.
В пятницу Егор вместе со всей семьей шел утром на рыбалку. Детям очень нравилось, и они сами пытались ловить маленькими удочками. Отец насаживал на крючок наживку, небольшую леску они забрасывали сами. Вскоре Наденька поймала первого гальянчика — радости не было предела. Она прыгала, смеялась и хлопала в ладошки. Антон хмурился, все-таки он был старше, а ничего еще не поймал. Отец пояснил:
— Антоша, никогда не надо завидовать людям и сердиться их удаче. Наденька твоя родная сестра, ты должен заботиться о ней, защищать и радоваться успеху. Как только перестанешь хмуриться, так сразу и у тебя улов будет, — наставлял он сына.
Егор как в воду глядел, у Антона клюнула рыбка и он сумел ее вытащить. Сибирцевы часто отдыхали на берегу речки, но никогда не купались, вода была леденящая, родниковая и не успевала нагреться даже в самые жаркие дни. Все деревенские ребятишки плавали в искусственной малопроточной запруде, там вода успевала нагреваться и не была слишком холодной. Сибирцевы купались в собственном бассейне сауны круглогодично.
Детям надоело рыбачить, и они стали бегать по траве, гоняясь друг за другом.