Целитель
Шрифт:
— Ничего себе — поворотики, — удивился Соболев, — я, естественно, доложу обо всем руководству.
— Вы не поняли, Лев Сергеевич, я говорил о директоре, а не о руководстве. Начальник управления в Москве, который поставил вам задачу моей охраны, даже не заместитель директора и знать ничего не должен — не его уровень. Не сможете переговорить лично с директором — звоните, встречу или разговор организую.
— Даже так? — вновь удивился генерал.
— Именно так и не иначе. Еще есть темы для обсуждения или можем спокойно выпить пивка?
Соболев и Сибирцев допили пиво и разошлись. Каждый понимал, что душевного разговора не получилось, но пообщались
Сибирцева раздражало, что он нужен даже американцам, но не своим. Многие важнейшие открытия ученых достойно не оценивались в России и требовались Западу. Исследования в области генетического оружия были запрещены еще в 1975 году специальной конвенцией, но тайно под видом медицинских изучений их вели практически во всех развитых странах мира. Сибирцев не склонялся к работе на оборонку, но его беспокоил вопрос защиты государства, которому в этом вопросе мог сильно помочь. Американцам нужен, а России нет…
Соболев привык руководить, это в Москве он был шестеркой, а здесь чувствовал себя большим начальником. И какой-то Сибирцев ему указывал. Артисты тоже народ не менее известный, но в дела государства и ФСБ не лезли и тем более не указывали.
Поговорили как два бизнесмена, заключившие выгодный контракт, но ближе друг другу не стали.
Сибирцев спустился на первый этаж, где родственники все еще обсуждали затронутую ранее тему. Самохин говорил:
— А что, Женя, будем работать водителями. Я отвез Егора и целый день свободен, можно строить детскую площадку, горку, а вечером снова привезти семейство. Ты детей увезешь-привезешь и тоже свободен. Купим «Крота», лодку — еще и времени будет не хватать.
Сибирцев сразу решил вмешаться в разговор:
— Планы немного меняются. ФСБ выделяет мне, Тоне и детям охрану с водителями. Стройте детскую площадку, покупайте «Крота», лодку, рыбачьте, ездите на охоту, занимайтесь огородом. В заливе водится щука, окунь, сорога, а в нашем доме они почему-то не водятся. И пиво я сейчас пил с генералом без собственной вяленой рыбки. Но зато мы поговорить горазды. А можно было бы шашлыки пожарить, например.
Егор повернулся и ушел на улицу. Сентябрь… вечерами уже было прохладно и в одной рубашке долго на улице не простоишь. Тоня вынесла ему куртку.
— Егор, дети в школу и я теперь должна ездить в магазины с чекистами, почему?
— Тоня, многих известных артистов народ любит и почитает. Аллу Пугачеву, например, в свое время пытался убить поклонник и она чудом спаслась. Известные личности без охраны не ходят и не ездят — так устроен наш мир. Или ты считаешь, что я недостаточно популярен и у меня нет врагов среди тех, кто не смог попасть ко мне на прием?
— Егорушка, я как-то не задумывалась над этим вопросом, но теперь мне понятно. Стану ездить с охраной, ничего не поделаешь. Озадачил ты наших мужичков, действительно привыкли, что ты за них все решаешь. Ничего, Андрей завтра сходит в аэропорт, а отец с Вороновым уже нашли себе кучу дел. Времени бы только хватило.
— Ты не хочешь пойти учиться? — внезапно спросил Сибирцев.
Откровенно говоря, Егор ошарашил свою жену этим вопросом. Подумав немного, она ответила:
— В медицинский — нет. Лечить как ты я не смогу, а хуже не хочется. Можно поучиться заочно для самообразования и наличия диплома, чтобы не тыкали пальцем, что я недоучка. Например, закончить иняз. Английский я знаю, но можно изучить немецкий и французский.
— Умница, — ответил Егор, — молодец. Знание языков никогда не помешает.
Егор
Егор нашел убедительный способ принимать или не принимать гостей. Если посетитель звонил в ворота не вовремя, то выходила Тоня и сообщала, что у мужа сегодня был трудный день, много операций, и он прилег отдохнуть. Человек извинялся и заходил в другой день.
В лицее Антон и Надя Сибирцевы держались вместе, сидели на одной парте, помогали и защищали друг друга. Большинство детей были как раз из элитного поселка и уже знали друг друга. К Сибирцевым отнеслись настороженно и изучающе.
Верховодил всеми в классе Эдик Мамонов, сынок самого богатого бизнесмена, очень избалованный, капризный и пакостный мальчик. Любитель подкладывания канцелярских кнопок на сиденье, намазывания клеем и других мелких гадостей. Бегал он хуже всех в классе — не позволял накопившийся не по возрасту жирок, но своим весом мог повалить почти любого противника. С ним никто не дрался, принимая молча его оплеухи. Мальчишки знали, что он свалит их на пол, подомнет под себя и изобьет до крови, сидя сверху. Все дети его ненавидели, боялись, большинство старалось угодить, чтобы пакостливая агрессивность Эдика нашла себе другого мальчика для развлечения.
Мамонов долго присматривался к Сибирцевым, не задираясь с ними и не подкладывая кнопок. Мать потакала ему во всем, но отца он побаивался и помнил его наставления. «С тобой в классе будут учиться дети доктора, Антон и Надя, если ударишь кого-нибудь из них, то сам получишь от меня оплеуху. С ними нельзя ссориться, доктор человек полезный. Ты меня понял, Эдик? Смотри — напакостишь Сибирцевым: выпорю как сидорову козу».
И Эдик отыгрывался на других детях, хохоча во все горло, когда девчонка ойкала и плакала, севши на кнопку, а мальчишки пытались оттереть клей со своих штанов сзади. Педагоги старались не вмешиваться в этот процесс. Отец Эдика являлся главным спонсором лицея. Перед весенними каникулами он не выдержал и подошел на большой перемене к Сибирцевым.
— Антошка, иди копать картошку. Короче — вали отсюда, Надя будет со мной сидеть.
— Отвали жирный, — даже не поворачиваясь к нему, ответил Антон.
Дети замерли, удивленно наблюдая за перепалкой. Так Эдику еще никто не решался возражать. Значит будет драка. Эдик сильно толкнул Антона на парте.
— Что ты как девчонка толкаешься? Хочешь подраться — выходи на середину или уже струсил, в штаны напустил? — предложил Антон.
Он вышел на свободное пространство к учительскому столу, принял стойку боксера, подзывая противника движением пальцев. Опешивший Эдик не ожидал такого поворота событий, драться на кулаках ему еще никто не предлагал. Обычно он зажимал мальчишку сразу и своим весом валил на пол. Он вышел на середину, увидел сверлящий взгляд Антона… и описался.