Ценитель
Шрифт:
«Знаете, а вы мне нравитесь», — собеседник опередил меня.
«Сейчас будут крокодиловы слёзы?)»
«Ну хватит. Попробуйте посмотреть на ситуацию сверху. Да, положение не из приятных — но что, если это не обязательно должно мешать разговору между двумя сильными людьми?»
С неудовольствием я почувствовал, что это сомнительный комплимент был мне приятен. Хоть и не имел под собой никаких оснований.
«Знаете, почему я считаю вас сильным?»
«Потому
«Не только. Просто вы ведь уже приняли решение. И это — сильное решение. Способность пожертвовать собой ради близких».
«Расскажите про вашу мечту», — попросил я, чтобы как-то остановить поток сомнительных комплиментов.
«Что ж. Имеете право знать. Она обычная, на самом деле. Думаю, миллионы советских мальчишек мечтали о чём-то подобном. По крайней мере, мне хочется в это верить. Я мечтал о бесконечном мире среди звёзд. О том, что в жизни всегда будет место открытию и подвигу, но исчезнут болезни и смерть. О том, что мир будет справедливым. О том, что там, в просторах Вселенной мы встретим других людей, в самых разных обличиях, и будем идти вместе по бесконечным звёздным дорогам. Знаете, что удивительно? В этой мечте ведь нет ничего физически невозможного. Это всё — реализуемо. Даже бессмертие. Просто общество не может нужным образом организоваться, распределить ресурсы. Некоторые философы считают, что виной всему человеческая природа. Но я в это не верю. Никогда не верил».
Я прикрыл глаза, вспоминая подарок на день рождения, который мне сделал Хосе. Мог ли мой собеседник узнать об этом? В теории да. Мы ведь обсуждали это с Хосе, вслух. Достаточно было подслушать. Но что, если он говорит совершенно искренне?
«Скажите, а где в этой мечте место для вас? Или этими мудрыми и благородными космическими людьми будет управлять не менее умный вечный Император?))»
Пауза.
«Нет. Я бы хотел жить на обочине того мира. Где-нибудь на дальней провинциальной планете у границ фруктового сада. Как живой, но забытый памятник эпохи, когда нужно было принимать жёсткие решения».
«Значит, об этом вы мечтали в детстве?»
«Я мечтал о героизме. И готов принять его последствия. Потому что цель того стоила».
Снова пауза. Я пытался разобраться в собственных чувствах.
«Мне жаль, что с вами, детьми 90-х, так получилось. Правда, жаль. Я бы многое дал, чтобы всё было иначе. Но, к сожалению, я уже был слишком стар, чтобы мечтать в то время».
«А как с нами получилось?»
«Вы стали мечтать не о величии, а о новых кроссовках».
Я уже начал набирать в ответ, что именно эти кроссовки, получается, решают судьбу мира. Но передумал. Зачем? Похоже, ему искренне меня жаль… и это хорошо.
«Иногда я мечтал о том, чтобы наестся досыта утром».
«Я хочу, чтобы такого никогда больше не было. Никогда и нигде».
Снова пауза.
«Как это будет?»
«Максимально безболезненно. На ваш выбор. Инъекция. Азотная капсула. Тёплая ванна».
«Хорошо. Но я хочу, чтобы вы присутствовали. Лично. Чтобы там, среди тех садов, это воспоминание всегда было с вами».
Снова пауза. Совсем короткая.
«Я буду».
Я сдержал улыбку. Да, камера была заклеена — но я опасался, что он может что-то почувствовать даже через клавиатуру.
«Я прилечу в Санкт-Петербург. Организуете встречу?»
Глава 24
К счастью, трансфер в отеле работал круглосуточно. Так что я без проблем заказал машину и оплатил машину до грузового терминала с последующим ожиданием и поездкой в аэропорт. Вышло недёшево, но ситуация не располагала к экономии.
У меня была всего пара часов до того, как проснётся дедушка и начнёт меня искать. Так что я торопился. Возиться с пропусками было никак не с руки, так что я, оставив машину с водителем на дальней парковке, добежал до полузаброшенной калитки, закрытой на ржавый навесной замок.
Пришлось воспользоваться настоящим ключом, чтобы отпереть его.
К счастью, в этой части контейнерной площадки не было никаких экстраординарных средств безопасности, лишь колючая проволока да провода под напряжением сверху на заборе. Даже сектора обзора камер, как я заметил, не пересекались. Очень удобно.
Мои контейнеры нашлись во втором ряду справа, метрах в пятидесяти от калитки, то есть в точности там, где они располагались на приложенной доставщиком схеме.
Проблема была в том, что они стояли аж в третьем ярусе, и мне пришлось как следует раскорячиться и попотеть, когда я всё-таки дополз до торца своего «дневного склада» и открыл дверь.
Мишка был на месте, в той самой коробке, в которой я его оставил в Москве, перед отправлением контейнера.
Я потрогал его мягкую шёрстку. Потом достал игрушку и спрятал за пазухой. Немного помешкал, с тоской оглядывая полки своего склада. В голове проносились картинки прошлого: первые победы, истории других людей, забавные ситуации…
Вернусь ли я сюда снова? Да, я продолжал надеяться на лучшее — но при этом прекрасно понимал свои шансы.
Был большой соблазн взять с собой что-то ещё, кроме мишки. Нет, настоящего оружия у меня не было — но и злых сторожевиков хватило бы, чтобы навести хорошего шухера там, куда я направляюсь.
Вот только это всё равно меня бы не спасло. Они ведь рассчитывают на этот вариант. Стоит мне заявиться в, так сказать, «максимальной комплектации», и он будет задействован.
Нет, мой единственный шанс — случайность, небрежность и отсутствие у противника нужных знаний.
Я вздохнул и начал выбираться из склада. Закрывать двери и запирать замки на высоте третьего яруса оказалось ещё сложнее, чем открывать их. Несколько раз я чуть не сорвался. И даже поймал себя на мысли, что, может был бы и не против, если бы всё закончилось так, прямо сейчас, неожиданно.