Чародейка

Оленева Екатерина Александровна

– Джайна! – Голос сестры, плоский, отчаянный, не достигал сознания.

«Силы, здешние и нездешние, зримые и незримые, - верните Раю жизнь. Тот, кто приходил однажды из-за Грани, пусть явится вновь».

Длинные черные волны, будто гарь от пожара, черными языками заполняли пространство.

«Призови меня!», - дышал голос. – Призови. Сейчас!!!».

– «Я призываю тебя, – раскинув руки в стороны, прокричала женщина. – Призываю: войди в мой мир!».

Джайна будто превратилась в огромного отвратительного жирного

паука. Бестелесные щупальца протягивались от её тела, сплетаясь в паутину. Нити удлинялись, утолщались, переплетались. В их перекрестье, словно белые самоцветы, горели холодные огни. Временами всполохи, подобные зарнице, разрезали темноту, подчеркивая её зловещую жуть.

Сила, мощь и зло таились в мрачной красоте паутины, висящей между мирами.

– Верни к жизни человека, которого люблю, - заклинала Джайна.

Сеть продолжала множиться и расти. Учащались ледяные световые всполохи.

– Не существует Силы во Вселенной, способной разрушенное сделать цельным; умершее - живым. – Вещал Голос.
– Разрушения телесного характера, травмы, не совместимые с жизнью отпускают душу на волю, к тому, чей частицей вы являетесь, смертные. Ничто не способно повернуть это вспять, как нет Силы, способной остановить Время или вернуть Любовь.

– Значит, все безнадежно?

«В Пустоте возможно все, даже невозможное. Впусти меня и любимый тобой человек вновь поднимется и станет словно живой. Он сделается могущественнее и сильнее, чем был прежде. Впусти меня. Возвращайся, не закрывая за собой прохода. Я приду само.

Синие вспышки света мелькали беспрестанно.

Джайна не думала. И не рассуждала. Вернуть Рая, искупить вину! Не важно, пусть, если захочет, вернется к Вэе. Пусть делает, что пожелает.

Пустота удовлетворенно вздохнула.

Свившись в тугой кокон, похожий на гигантское вращающееся в пространстве веретено, паутина и вспышки устремились вниз. Острая боль пронзила тело.

Джайна, преодолевая острую муку, сходную с родовой, доползла до тела Рая, припадая к его устам, выдохнула в него Мрак. Нечто черное, кляксоподобное, щупальцеобразное вылилось из её уст, ноздрей, глаз и вползло в распростертое, успевшее окоченеть тело. Оно задергалось, словно висельник; подобно курице, только что потерявшей голову.

Затем медленно стало подниматься, принимая сидячее положение. С бескостной пластикой, то, что до смерти было Раем Трионским, встав на ноги, распахнуло глаза.

Горивэя, отпрянув, зажала руками рот, чтобы подавить рвущийся из горла вопль ужаса.

– Рай? – Позвала Джайна.

Молодой человек мигнул. А в следящее мгновение с шипящим свистом так быстро метнулся в тень, что даже метаморфам оказалось сложно отследить его движение

– Опустите шторы! – Прорычал он. – Немедленно опустите шторы!

Гардины задернулись сами собой, будто сдвинутые невидимой рукой.

Воцарившийся полумрак дышал напряжением и тревогой.

Джайна

с трудом поднялась на ноги.

– Рай?!

Прыгнул он стремительно и точно, но не успел вцепиться Джайне в глотку. Черная, как смоль, пантера, метнулась между мужем и женой. Сцепившись клубком, мертвец и перекинувшийся метаморф покатились по полу, беспощадно полосуя друг друга.

Джайна, выйдя из ступора, кинулась на выручку к сестре. Оторвав от кровати длинный брусок, она вонзила его в спину Рая. Взвыв, мертвец поднял лицо с ощеренными клыками и наполненными пустотой глазами.

Со всхлипом девушка отступила, мечтая только об одном: умереть.

– Кто ты? Кто ты?! О, Светлые Силы, что же я натворила?!

Горивэя подскочила к ней:

– Бежим! Скорее!

Сестры покинули комнату через окно. Две кошки: серебряная, будто припорошенная инеем, тигрица и черная, как безлунная ночь, пантера.

«Проклятые сестры» наконец получили возможность сменить личину. Но это ничего уже не способно оказалось изменить.

На город опускались сумерки.

Глава 9

Начало конца

Над Трионом, словно опухоль, разрасталось чернильное пятно мрака. Темнота, непроницаемо-угрожающая, пузырилась над головой, заставляя даже маленькие волоски на коже подниматься в предвкушении гибели.

Сестры расстались с личиной кошки лишь в глубине леса.

– Думаешь, здесь можно чувствовать себя в безопасности?
– Горивэя тревожно взглядывала на небо. Оно с каждой минутой становилось более низким, - громада облаков надвигалась с севера зловещим фронтом.

– Вряд ли, - отозвалась Джайна.

Резкий порыв ветра заставил деревья, точно разнотравье на лугу, перекатиться волнами. Полетели сучки и ветки. Тьму взорвало яркой, ослепительно-зеленой вспышкой. Неясного происхождения звук завибрировал, взлетая от низких до высоких нот, усиливаясь и разрастаясь.

Налетевший ураган обещал сорвать с мяса кожу. Расцвеченное огнями небо грозило лишить разума. Это был он – вечно ожидаемый, невероятный Конец Света.

Сестры обнялись, готовые принять неминуемую гибель. То, что в такой момент они были рядом: правое и левое крыло; ближе, чем друзья, больше, чем враги; – давало силы смириться с неизбежным.

***

Когда шальная смертоносная карусель остановилась, не стало леса - роща превратилась в непроходимый буреломник.

Сестры-близнецы оставались не просто живёхоньки, –на девушках даже царапины не было.

Вэя брезгливо стряхнула с пальцев паутину, - угораздило вляпаться. Недовольно поджимая губы, она пыталась пальцами кое-как разгрести сплетенное из колтунов гнездо, сплетенное бурей из её шикарных волос.

– Нужно вернуться в город, – поделилась планами на будущее Джайна.