Чародейка
Шрифт:
– Это ещё зачем?! – Подозрительно вскинулась сестра.
Потом легкомысленно усмехнулась:
– Хотя, что это я спрашиваю – и без того понятно, «зачем». Ну? – Пожала она плечами.
– Почему бы и нет, если тебе от этого станет легче?
Панорама не радовала. Всюду одна и та же картина: разрушения, трупы. Трупы и разрушения. Сестры успели насладиться сим зрелищем сполна, хотя тот, кто занял тело Рая, не заставил долго ждать своего появления.
– Джайна?
– Полыхая зеленым огнем в невидящих черных глазах, улыбнулся монстр.
– Договор соблюден. Я - здесь, вольный действовать по-своему усмотрению. Пришел мой черед показывать фокус-покус, -
Темное мерцающее облако расплылось, развеиваясь черным дымом. Какое-то время мертвец оставался неподвижным. Спустя миг глаза его открылись.
Джайна встретилась взглядом с Раем. Её Раем. Настоящим. Но в нем горела непримиримая, обжигающая ненависть.
– Сука!
– Прорычал муж хрипло.
Девушка молитвенно сложила руки:
–Я не хотела! Клянусь! Рай, я понятия не имела…
– «Не хотела»?!
– Выдохнул принц яростно. – Ты считаешь это достаточным оправданием? Ты… у меня нет слов! Глупая безмозглая курица! Ты прокляла меня, мой народ, саму землю - все отдала демонам. А сама надеешься уйти чистенькой?
– Рай, не надо!
Но её просьбы мало значили для новоявленного вурдалака. Его жажда и гнев оказались сильнее, - Рай и прежде был склонен скорее казнить, чем миловать. Горло обожгло, словно раскаленным железом. Мир закачался. Его заволокло туманом.
Межличностные конфликты, нарушенные клятвы, былые привязанности, - все уходило на второй план; терялось за выжженными изнутри коробками домов с провалившимися крышами; мертвыми узлами искореженных деревьев.
Необычные, невозможные ещё вчера длинные зигзаги ярко-изумрудных молний, соединяли черное небо и обескровленную, выжженную землю.
Пепел. Кругом - пепел.
Разве могла она такое натворить? Она, всегда предпочитавшая прямые дороги, ярко освещенные солнцем? Да откуда силы взялись?! Она же просто любила. Просто хотела быть счастливой. Быть рядом с тем, кого любит. Как же могло всё так безнадежно закончиться?
Ветер дул с прежней силой, не усиливаясь, не ослабевая.
Ветер? Разве бывает «такой» ветер? Он – порыв; а не вечно ноющий, растревоженный нерв…
***
Джайну мутило. Горло болело так сильно, что Серебренная Тигрица с трудом глотала.
Фигура богини родилась из очередного всполоха. Высокая и стройная. Треугольное личико казалось крохотным, потерявшимся среди нескончаемой черноты. Платье едва колыхалось, словно его белизна отказывалась жить по законам нагрянувшего ужаса. И только заполненные светом глазницы двумя лунными дорожками крошили мрак.
– Я предупреждала тебя, Джайна, - укорило божество.
– Ты не захотела меня слушать. Вы, люди, порой бываете ослеплены эгоистичными желаниями.
– Свет из глазниц ударил по девушке, заставляя прикрыть глаза.
– От рождения тебе и твоей сестре было суждено привести Короля Мертвых в этот мир. Одна из вас станет править мертвыми, вторая послужит равновесию. Но если вы обе останетесь в этом мире, его существованию придет конец. Ещё до рассвета все население города умрет и обернется плотоядной нежитью. Кто-то сохранит остатки разума, но большинство превратится в ужас, неописуемый словами. Твоя сестра, сама о том не подозревая, уже заражена злом. Не пройдет трех ночей, как она вольется в число не успокоенных, расхаживающих по земле. Люди с их верой в простые святыни окажутся не в состоянии противостоять грядущему.
– Чего ты хочешь от меня? Что я должна сделать?
–
– Никогда! – отшатнулась Джайна.
– Только смерть Горивэи и Рая восстановит утраченное равновесие.
– Я никогда этого не сделаю.
– Они обручены с Тьмой, в них теперь – корень зла.
– Волосы богини, взметнулись и красиво заструились по воздуху.
– Повинуйся мне и, мы сможем выиграть.
Богиня покачала головой.
Всполохи света и раскаты грома разнеслись над землей. Начался дождь. Плакало небо.
***
Вода продолжала низвергаться. Била по стенам, стучала по металлу, гулко звеня.
Джайне показалось, что у стены мелькнула тень.
– Эй! – Окликнула она.
Человек обернулся.
Очередная вспышка осветила пустое лицо со сверкающими, точно у кошки, глазами, отливающими недоброй зеленью. Приоткрытый рот был заполнен чем-то, подозрительно напоминающим ошметки сырого мяса.
Джайна попятилась.
Чудовище кинулось к ней, но прежде, чем достигло цели, наперерез ей встряла другая тварь. Приземлившись на четыре конечности, та издала звук, одновременно напоминающий шипение змеи и треньканье насекомого. Изо рта длинной осклизлой водорослью высунулся язык, обвиваясь вокруг шеи первого чудовища. Язык вжимаясь, входил в шею до тех пор, пока голова противника не отделилась от тела.
Победитель, разорвав обезглавленного, но продолжающего окзывать сопротивление противника, присосался к белым отросткам позвоночника, высасывая костный мозг.
Джайна, не мешкая, перекинулась в серебристую тигрицу - в зверином обличье она была менее уязвима.
Мертвые поднялись в самом страшном своем обличье. Они бились друг с другом за право пожирать обескровленные, лишенные жизни, тепла и крови, тела. Оторванные конечности действовали так же: кисти рук, будто крабы, неслись по дорожке, норовя вцепиться, обвиться вокруг щиколотки, всползти к вожделенной шее и сжаться в конвульсивной неотрывной хватке. Оторванные нижние конечности уходили в размягченную дождем почву, затем, чтобы прорости кровожадными побегами, расползтись плотоядными змеями.
Мужчины, женщины, дети, старики – все умерли, а их останки подверглись мутации, превратившей оставленные душами тела в универсальные машины убийства. Вся эта органическая масса пожирала, раздирала, уничтожала, не зная ни усталости, ни роздыха.
Нескончаемый проливной ливень смывал следы человечности.
Трион был проклят.
Джайна устремилась на север: в Синий Лес – отчий дом. Она знала, что если Горивэе удалось спастись в этом мракобесии, она придет туда.
Пусть мир сгинул. Пусть она потеряла все: мужа, ребенка, надежду. Возможно, даже душу. Но оставался ещё маленький шанс: Вэя- жива. Сошедшее с небес холодное пламя не тронуло её, как не повредило самой Джайне. Близнецы смогут увидеться ещё раз. Две половинки одной души, - они смогут сблизить руки, обняться и уйти в Вечность, если таковая существует, плечом к плечу, рука к руке, переплетя серебристые кудри в единое целое.
А если жизнь обрывается пустотой, они нырнут в беспросветную бессмысленность все равно - вместе. Закончат жизнь так, как начали, рядом.
«Вернись, Вэя!
– заклинала Джайна, пока четыре лапы расползались в грязи, а чистый мех набухал грязью.
– Не беги так быстро - я за тобой не успеваю. Не оставляй меня! Без тебя я - только половина».
Серебряная Тигрица пересекала охваченные темнотой земли, направляясь к отчему дому. Ни боги, ни люди; ни живые, ни мертвые больше не имели значение.