Чародейка
Шрифт:
Острые рога вспороли бока коню под Раем, выпуская внутренности. Конь захрипел, заваливаясь на скоку.
Джайна успела перерезать собственный аркан, чтобы не последовать за женихом в растекающийся жижей глинозем. Девушка скатилась с седла, на ходу перекидываясь в тигрицу. Прыжком она залетела на спину оленю, вонзая острые клыки и когти в податливое, словно масло, мясо. Нанеся удар, тигрица ушла в сторону.
Олень издал крик, в котором перемешивался боевой клич и ужас агонии. Вздыбившись, ударил копытами, из-под которых серебряной
Тигрица и олень принялись кружить друг против друга: она в надежде зайти со спины и нанести смертельный удар; он - в намерении не дать ей осуществить задуманное. Полученные раны, отворившие вены, сильно кровоточили, ослабляя животное.
Вскоре Джайна повторила прыжок, одним мощным ударом лапы перебивая хребет и открывая яремную вену.
Трехлеток рухнул.
В шкуре зверя дождь и слякоть не мешали. Но в человеческой ипостаси оказалось, что охотничий костюм разорван, промок почти до нитки, пропитался грязью. На четвереньках девушка добралась до жениха, выхаркивающего кровь:
– Ты ранен?
– Полагаю, ребра сломаны, - на придыхании выговорил молодой человек. – Кажется, и легкие задеты.
Он откинулся на спину. Тело принца сотрясло в конвульсиях.
– Держись!
– За что? – Криво усмехнулся жених, глядя на неё снизу вверх блестящими глазами-смородинами.
– Только не умирай!
– До дворца постараюсь дотянуть, чтобы убедить папочку никого не вешать за мои ошибки.
Он снова закашлялся.
– Рай! – В отчаянии продолжала повторять его имя Джайна.
На поляну хлынули придворные, наконец-то догнавшие слишком прыткого принца.
Джайна почти безучастно смотрела, как его грузили на носилки.
Ещё до того, как кавалькада доехала до дворца, Рай впал с беспамятство. У него начался жар, каждую четверть часа ощутимо усиливающийся. Принц начал бредить. В тяжелых кошмарных видениях он продолжал бороться с оленем; опасался, что тот ранит его Серебристую Кошку. Называл девушку разными ласковыми именами.
Хотя у него было столько девушек…
Медикусы пытались ставить пиявки, прикладывать лед и выполнять иные, менее понятные, но с виду весьма эффективные мероприятия, - им мог позавидовать любой фокусник. Но никакого положительного сдвига в состоянии раненого их предпринимательство не давало.
Джайна с ужасом наблюдала за тем, как сукровица пропитывает чистую корпию. Как волнуется грудь, вздымаясь, раз от раза, все с большим усилием. Как заостряются и без того резкие черты смуглого лица.
Она боялась отвести взгляд. Ей мерещилось, что он, словно нитка, пришивает к разрушающемуся телу готовую уйти в небытие душу.
Вместе с Гелленой они разрывались между безоглядной надеждой и беспросветным ужасом отчаяния.
Эскулапы казались посланниками высших богов.
Часы отстреливали минутами, четко и тихо меряя собой каждое мгновение. Ситуация менялась лишь к худшему.
У губ раненного залегла тень, отливающая синевой. Под
Ближе к рассвету один из лекарей трясущимися губами изрек, что в кровь попала зараза и теперь помочь Его Величеству может только чудо.
Глава 6
Договор
Геллена не плакала - выла, словно волчица в морозную звездную ночь.
Джайна неподвижно сидела в изголовье одра. Ещё утром, когда девушка сетовала на необходимость покинуть теплую комнату, ничто не предвещало кошмара, бесконечно длящегося теперь.
«Это не со мной, - думала молодая тигрица.- Этого на самом деле не может быть. Рай не может умереть. Как жить дальше, зная, что его больше нет?».
Она снова и снова представляла мир, в котором не существует дерзкой вызывающей, порой наглой и самодовольной улыбки; глубоких, сверкающих черных глаз; горячих любопытных губ. Мир, в котором больше не придется бесконечно сердиться и ненавидеть своего нареченного? Ревновать к ярким, как бабочки-однодневки, придворным красавицам, смазливым горничным или просто случайным незнакомкам?
Совершенно серый, плоский, не интересный мир.
Девушка порывисто поднялась и устремилась сквозь анфилады комнат. Прочь от безопасности, безвыходности, духоты, запаха крови и благовоний. Человеческая наука не в состоянии помочь любимому? Значит, нужно искать помощь в другом месте! У древних первозданных сил.
Она согласится на все. Подойдет любой способ, - вплоть до человеческих жертвоприношений. Рай должен жить. Цена не важна.
Джайна стрелой летела по заболоченным осенним ливнем улицам. Порывы ветра и тьма составляли компанию в поисках Храма Триды.
– Я хочу поговорить с Богиней! – Требовательно заявила Джайна фигуре в намокшем плаще, сторожащей на пороге храма.
– О чем?
– Необходимо найти способ остановить смерть.
– Смерть?
– Хмыкнул голос.
Джайна кивнула, но потом, сообразив, что в темноте незнакомец может не увидеть её жеста, произнесла:
– Да.
– Всерьез веришь, что жрицы Триды сумеют помочь? Я бы на твоем месте на это не рассчитывал. Они вряд ли стали, даже если бы могли. Но в любом случае, монашки не располагают подобными возможностями.
– Дайте пройти! – повысила голос Джайна. – Я буду говорить не с монашками!
– Уж не с самой ли Богиней? – Изобразила насмешку тень. – И что заставляет тебя думать, будто Боги откликнуться на зов? Скорее всего, Высшие, в очередной раз, просто проигнорируют отчаянный вопль. Они, кстати, всегда так делают. Вас, маленьких букашек, слишком много. И вам все время чего-то, да не хватает. Надо очень-очень громко кричать, чтобы там, - рука незнакомца взметнулась к небу, - услышали. Я, конечно, могу тебя пропустить. Но поверь мне на слово: это не даст ничего. Лучше уж поговори со мной. Может, о чем и договоримся?