Чарослов

Чарлтон Блейк

— У-а-а, у-а-а… — Великан переступал с одной ножищи на другую, а на глаза ему вновь навернулись слезы. — У-а-а. — Но тут он увидел, что Нико цел и невредим, просто висит вверх тормашками, и успокоился.

Сам же Нико испытал настоящий шок: неужели он до сих пор жив?

— Джон, что ты наделал? — спросил он как можно спокойнее. — Откуда у тебя этот конструкт? Он опасен. Отзови его обратно на пергамент.

Джон покачал головой:

— Тайфон сказал, Нико не пускать. Сказал использовать пергамент, чтобы остановить Нико, пока Тайфон не придет сам или не пришлет Фелруса. Фелрус — человек с красными глазами. Раз в четыре осени

Тайфон приходит с изумрудом и смотрит, как Нико спит. Этой осенью Тайфон придет смотреть на Нико. Тайфон обещал, что придет, когда я использую большой пергамент. А если Тайфон не сможет прийти сам, он пришлет Фелруса красноглазого.

— Джон, ты бредишь!

Джон мотнул головой.

— Тайфон сказал, Нико не пускать. Он должен смотреть, как Нико спит, каждые четыре года. Трогать шрам изумрудом. Тайфон сказал, он придет, но, наверное, его что-то задержало. Значит, придет Фелрус, человек с красными глазами. Тайфон сказал, используй пергамент, чтобы задержать Нико, пока не придет Фелрус.

— Джон, — крикнул Нико, — ты сам не знаешь, что говоришь! Помоги мне!

И вновь здоровяк лишь мотнул головой.

— Рыжая борода, черная блестящая кожа, это Тайфонус… а еще он сказал наложить это, — пробормотал Джон, поднимая вверх второй пергамент, — пока он не пришлет Фелруса красноглазого. Он сказал, что починит нас; он сделает так, чтобы Нико остался. — Джон развернул второй пергамент и извлек заклинание.

Поначалу Нико разглядел лишь золотые руны нуминуса, но затем чары сгустились, образовав буро-зеленый конструкт, тварь размером с человеческую голову. Пухлое, покрытое слизью тельце выглядело странно: как жаба с вывернутым наружу желудком. Выпученные глаза горели животным голодом. Из беззубого рта свисал язык — длиной в целый фут, не меньше. Охваченный ужасом юноша зашелся в немом крике.

Джон тоже закричал, но явно не спешил выпускать из рук заклинание.

— Нико, не плакай. Простак Джон должен. — Он схватил свободную руку юноши, чтобы тот не сопротивлялся, и раскрыл ладонь, выпуская склизкую жабу. Словно ищущий сосок младенец, конструкт потянулся к голове Нико.

Нико извивался изо всех сил и яростно крутил шеей — увы, бесполезно. Холодные как лед задние лапки существа заскользили по горлу юноши, а коготки на передних лапках погрузились в его скальп. Мягкое брюшко растеклось от затылка до лба, напоминая некий отвратительный головной убор.

— Джон! — хрипло воскликнул Нико. — Это цензурное заклинание! Сними его с меня! Прошу тебя, Джон!

Жабоподобный конструкт забулькал, отрыгнул, придал своему языку первоначальную рунную форму и, погрузив его в голову Нико, слизнул две фразы на общем языке, которые тот писал. Сияющие белые руны окоченели и скатились с плеча чарослова на пол, разбившись вдребезги.

— Джон! Убери это! — завопил Нико, отчаянно пытаясь высвободить руку из железной хватки здоровяка. — Сними его с меня!

— Тс-с-с. — В глазах Простака Джона читалась мольба. Он похлопал Нико по плечу. — Не плакай, Нико. Большой человек починит всех, кто поломался. Тайфон сказал, плохие люди и чудища попробуют нас схватить. Но Простак Джон защитит. Тайфон научил Джона заклинанию, чтобы отбиваться. — В правой руке Джон держал пулевое заклинание — простейшие атакующие чары, плотный шар из фраз на общем языке — изначально оно было не тяжелее пробки, но стоило ему покинуть тело колдующего, как заклинание обретало массу крупной свинцовой дроби. — Нико, не плакай, —

проворковал Джон и сжал плечо пленника.

Внезапно громко скрипнули дверные петли.

Джон заорал: «Плохие люди!» и вскочил на ноги. Он размахнулся изо всех сил и, целясь на скрип, швырнул пулевое заклятие. Со стороны входа послышался глухой удар: что-то тяжелое врезалось в мягкую плоть. Затем последовал звук рухнувшего тела и торжествующий вопль Джона.

Свободной рукой Нико потянул за цензурное заклинание, но конструкт лишь усилил хватку, еще крепче сжав его шею. Юноша принялся лихорадочно оглядываться в поисках хоть какой-нибудь зацепки — любой вещи, которая могла бы ему помочь, — и тут его взгляд привлекла полураскрытая сумка из покрывала, лежащая на полу. На белой ткани отчетливо выделялся деревянный шарик с проросшим вокруг корешком — поисковое семечко Дейдре! Он протянул руку к артефакту… Пальцы беспомощно скребли по половице. Нико ощутил досаду — не хватило какого-то дюйма! — но не сдался; он стал размахивать рукой взад-вперед, чтобы раскачать кокон.

Джон отошел в другой конец комнаты, растерянно вскрикивая на ходу.

Кокон качнулся к покрывалу. Нико задел семечко пальцем, но не успел схватить его.

Словно почуяв неладное, цензурный конструкт покрепче вцепился в скальп пленника.

Когда кокон качнулся назад, Нико приготовился, вложив все силы в попытку достать артефакт; будь на то его воля, он бы охотно вывернул руку из плечевого сустава, лишь бы дотянуться до семечка.

К счастью, обошлось без крайних мер: он с первого раза подцепил шарик указательным и средним пальцами. Осторожно, чтобы не уронить, Нико перехватил семечко, крепко сжал между большим пальцем и указательным и с силой надавил ногтем, разорвав корешок.

Деревянный шарик выпал из рук чарослова обратно на покрывало и начал менять форму. Часть артефакта растаяла, обернувшись лужицей жидкой древесины…

Нико так увлекся, что даже не повернул головы, когда Простак Джон вновь заголосил рядом.

— У-а-а… У-а-а! — Безутешный, монотонный плач выражал невыносимое страдание великана, но не только: это был плач умственно отсталого. — У-а-а!

Нико продолжил попытки достать семечко. Расстояние, отделявшее его от магического артефакта, лишь увеличилось. Пленник изо всех сил размахивал рукой, стараясь раскачать кокон, но семечко упало слишком далеко.

Завывания Простака Джона стали тише: теперь они больше походили на стон. Улучив момент, когда кокон качнется в нужную сторону, Нико подцепил край покрывала и поволок его за собой. Судя по звуку шагов, Простак Джон направлялся к нему. Кокон качнулся назад, и в тот самый миг, когда Джон схватил пленника за плечо, Нико поймал семечко.

Едва пальцы Нико коснулись артефакта, как лужица вещества, которое юноша принял за жидкое дерево, вздыбилась, и слой похожей на кору кожи покрыл тыльную сторону ладони юноши.

Здоровяк по-прежнему не успокоился, хотя теперь в промежутках между стонами он что-то бормотал себе под нос. Нико различил обрывки членораздельных фраз: «Тайфон сказал, плохие люди и чудища… остановить плохих людей… ошибка… ой, ошибка… Простак Джон был глупый и совершил ошибку… но больше… ни за что… пока не придет красноглазый и не починит… Фелрус… Фелрус красноглазый… и чудища».

Он плюхнулся на корточки возле Нико.

— Джон, — прохрипел Нико, — умоляю, сними с меня цензора. Пока он не вымарал из моего разума всю магию.