Чарослов
Шрифт:
Однако Простак Джон не слушал. Он раскачивался взад-вперед и твердил одни и те же слова «плохие люди и чудища». Еще дважды Нико пытался привлечь внимание гиганта — без толку.
Хуже того, из-за сковавшего разум заклинания-цензора Нико с трудом мог мыслить ясно. Его веки потяжелели. Он изо всех сил боролся со сном. Его жизнь зависела от того, сумеет ли он удержать в руках поисковое семечко. Время шло — подвешенный вниз головой Нико давно потерял ему счет.
А затем дверь с грохотом распахнулась. С лестницы в комнату хлынул
— Плохие люди и чудища! — заорал Джон и метнул пулевое заклинание в сторону двери. При этом бедро великана задело кокон, и Нико вновь превратился в живой маятник.
Пронзительный визг разорвал тишину. На миг какографа поглотила вращающаяся чернота. Затем перед глазами промелькнула Дейдре, размахивающая огромным мечом над головой. Простак Джон взревел и набросился на друидку. Тут кокон качнуло назад, и Нико опять оказался в темноте.
Когда он снова вылетел на свет, то решил, что у него начались галлюцинации: перед Дейдре возник бурый медведь с зелеными глазами и блестящими белыми когтями. Джон ринулся к зверю и упал как подкошенный: одного удара мощной лапы хватило, чтобы срубить здоровяка.
Взмыв под самый потолок, Нико скосил глаза наверх и закричал. Затаившийся кошмар ожил: заклинание арахнус спускалось вниз.
Нико вернулся в темноту. Он ориентировался на слух: вот заскрежетали по камню острые как бритва шипы на лапах паука, а затем последовал грозный медвежий рык.
Нико потащило обратно. Он увидел, как медведь вонзил когти в ноги кровавого конструкта. Яркая вспышка — и невидимая сила отбросила арахнус в тень.
Раздался тошнотворный хруст, а затем время как будто замерло… несколько мучительных, бесконечных секунд в тишине, нарушаемой лишь звуком тяжелых шагов. Внезапно жуткие качели остановились. Огромная медвежья морда ткнулась в лицо Нико и обнюхала, время от времени шумно втягивая воздух.
Что-то с этим животным было не так: прошло несколько долгих неловких секунд, прежде чем Нико понял, что именно. Морда медведя состояла не из плоти и шерсти, а из дерева.
Нос — резная шишечка из гагата; голова, покрытая пляшущими рунами, — из древесины дуба. Сверкающие глаза — лакированные зеленые пуговицы, а колючий бурый мех — всего лишь толстый слой щепок и опилок.
— Если рассеять конструкт прямо на голове, это тебе навредит? — Казалось, хриплый мужской голос исходит сразу отовсюду.
— Нет, — выдавил Нико.
Прямо возле лица мелькнули блестящие медвежьи когти, и заклятие-цензор с булькающим криком упало на пол.
Нико замер, хватая ртом воздух. Ощущение было такое, словно его макушку распахнули и залили внутрь ведро ледяной воды. Его разум вновь обрел свободу.
В следующий миг Нико уже лежал на спине, глядя с пола на Дейдре и ее спутника Кайрана. Белые рукава мужчины были расстегнуты — в отличие от рукавов друидки. Кокон и медведь исчезли.
— Как ты? — спросил Кайран.
Нико попытался ответить, но не смог из-за
— Конструкт тебя отравил? — продолжил друид.
Не дождавшись ответа, Кайран наклонился и приложил ладонь к горлу юноши. По телу Нико пронеслась горячая волна. Каждая его клеточка запела, напоенная жизненной силой.
Кайран убрал ладонь, а вместе с ней и часть тепла.
— Он поправится. — Кайран помог юноше встать. Дейдре подхватила Нико под руку, чтобы он мог опереться на ее локоть. За спиной у друидки был закреплен старинный двуручный меч, длиной почти с девушку.
Ошарашенный Нико огляделся вокруг.
— Я не… не понимаю… — Он попытался сделать шаг в сторону своей спальни: половицы прогнулись под ногами, затягивая сапоги, как зыбучий песок.
Дейдре покрепче обхватила его руку.
— Нико, прости нас, — шепнула она. — Мы думали, тебя охраняют стражники. Поэтому спокойно легли спать. Мы пришли так быстро, как смогли.
— Так, значит, здоровяк был заговорщиком? — спросил стоявший сзади Кайран. — Вот уж никогда бы не подумал.
Нико словно молотом ударило: Джон! Проковыляв несколько шагов, он обернулся к Кайрану, который склонился над телом его друга.
— Погиб? — только и смог вымолвить он.
— Нет, — ответил Кайран. — Я обмотал его голову оглушающим заклятием. Это опасные чары, они могут сказаться на его колдовских способностях. Странно другое: его сознание было уже окутано каким-то заклинанием. И, похоже, мое оглушающее заклятие заместило то, прежнее.
Нико с облегчением выдохнул.
— Кто-то использовал Джона. Тот, кого он упорно звал то ли Тайфоном, то ли Фелрусом. Наверняка именно Тайфон или Фелрус и наложил то заклинание, которое ты удалил. Джон не был заговорщиком. Он не хотел подвергать меня опасности.
Лицо Кайрана смягчилось.
— Я говорил не о том, что он сделал с тобой. Тебя я заметил, только когда рассеял паука.
— Тогда… — замялся Нико, — о чем?.. — Он умолк, заметив еще одно тело.
Дейдре потянула его за руку, чтобы он отвернулся.
— Нехорошая ночь сегодня, — прошептала она.
Когда Дейдре шагнула к Нико, ее тень переместилась и луна осветила второе тело. Юноша ясно увидел уцелевшую половину лица Девин; другая половина, раздавленная заклинанием Простака Джона, превратилась в кровавое месиво.
Глава двадцать восьмая
Воздух по-прежнему циркулировал через легкие Нико, а сердце все так же перекачивало кровь. Но пока он стоял и смотрел на тело Девин, его собственное тело перестало что-либо ощущать. Будто разом отказали все чувства.
Он провел пальцем по губам и не почувствовал прикосновения. Закрыл глаза — и не увидел привычной черноты за сомкнутыми веками. В мозгу пульсировал образ мертвой Девин.
Дейдре подвела Нико к соседнему стулу.
— Расскажи, что произошло, — сказала она, усаживая юношу.