Час крысы
Шрифт:
Ох уж эти восточные политесы! Ах, как обескураживает непривычного человека, как смущает эта приторная слащавость.
Павел изобразил смущение, переступая ногами, поворачиваясь лицом к безоружному, в обязанности которого входил непосредственно шмон. И получилось так удачно, что Павел встал боком к вооруженному мордовороту. Вытащил руки из карманов, приподнял их, и полы плаща распахнулись. Однако привязанные к концам шарфа трещотки стали доступны лишь взгляду безоружного. А вооруженный увидел только, как вдруг округлились, полезли из орбит узкие глаза его серьезного напарника.
Четвертый из восьми основных принципов циньна гласит: «Талия Мастера должна
Лишь за счет гибкости талии Павел сумел повернуться всем корпусом к вооруженному быстрее удара сердца.
Второй из восьми принципов циньна учит: «Руки Мастера должны двигаться быстрее стрел».
Руки Павла метнулись к пистолету китайца. Руки двигались быстрее, чем сгибался палец на тугом спусковом крючке.
Пятый из восьми принципов наставляет: «Концентрируй силу через дыхание».
Как раз на выдохе Павел начал поворот, выдох послужил той тетивой, которая метнула руки-стрелы, выдох качнул в атакующие руки Мастера силу из точки дан-тянь.
Седьмой, предпоследний принцип циньна, констатирует: «Сила внезапна, как молния».
О да! Продолжая выдох, Павел схватился за пистолет, будто бы за хрупкую драгоценность. Но тут же, молниеносно, его ладони превратились в тиски и вырвали оружие из кулака противника таким образом, что палец, жмущий на спуск, соскочил с дуги спускового крючка.
Первый из восьми основных принципов циньна требует: «Будь зорким, как орел».
Завладев так и не выстрелившим пистолетом, Павел краешком глаза зафиксировал опасность — из рукава в руку доселе безоружного специалиста по шмону скользнул узкий клинок стилета. Забавно — эти двое в тамбуре как бы поменялись качествами. Один лишился пистолета и стал безоружным, другой, до того безоружный, вооружился клинком.
Шестой из восьми принципов утверждает: «Знание и опыт — залог мастерства».
Крыса передал белому ученику все свои боевые знания. На невольничьем ринге белый раб приобретал опыт. И когда устроителям тотализатора смерти надоели постоянные победы русского над безоружными спарринг-партнерами, они стали выставлять против новоявленного Мастера сначала лохов с ножами, вроде менеджера Джонни, а затем и специалистов по холодному оружию.
Там, где кожу Крысы украшала вязь татуировок, у Павла остался шрам на память об отставном «зеленом берете», который едва не зарезал русского. Тот отставной сержант спецназовец, инструктор по ножевому бою, приехал в Африку в качестве наемника и погиб красиво, едва-едва не прикончив белого фаворита тюремного ринга.
После победы русского над «зеленым беретом», вооруженным двумя отточенными до бритвенной остроты тесаками, хозяева жизни зэков всерьез задумались: а не устроить ли в честь грядущего Миллениума супербой — Крыса против русского? Но помешали обстоятельства...
Сжимая правым кулаком ствол отнятого пистолета, левой рукой Павел перехватил стилет. Поймал пальцами плоскость узкого лезвия, повернул, и оппонент, не стерпев острой боли в запястье, выпустил рукоять стилета, и, мелькнув в ловких пальцах белого, развернувшись, лезвие вонзилось китайцу в горло.
А потерявший пистолет скуластый мордоворот тем временем собрался в бега. Он тоже был опытным малым, он спинным мозгом сообразил, что шанс выжить остается лишь в случае бегства. Он успел развернуться к двери. Не к той, что вела в коридорную кишку, вотчину привратника, к другой — за которой находился игровой зал. Он уже коснулся этой двери. Еще секунда, и он схватится за медь дверной ручки, дернет, поднимет тревогу.
В точном соответствии
В движениях Павла отсутствовала рваная поспешность, а его сердце билось в прежнем ритме. Нет, начиная шаг тигра, он не был уверен, что отыграет секунду, но последний из восьми принципов гласит: «Сила духа — ключ к победе, по Силе духа узнают Мастеров», а Павел был Мастером, Гранд-Мастером сложнейшего из боевых искусств, и дух его соответствовал этому званию. Дух, а не душа, к сожалению.
Павел был Мастером-инь, Темным Мастером, продавшим душу в обмен за свое мастерство. Он отнимал жизни легко, ради своей ЦЕЛИ. Он не почувствовал ни намека на сострадание — хотя бы сострадания к боли, — когда поймал в кулак волосы на затылке беглеца и дернул резко. Беглеца качнуло назад, он потерял равновесие, он начал падать, а безжалостный Мастер, выпустив волосы обреченного, схватил голову падающего и дернул ее вперед и вниз. И услышал, как хрустнули шейные позвонки. Агонизирующее тело упало на пол. Павел переступил через него и забыл о нем. Как уже позабыл про стилет, застрявший в горле второго трупа. Павел никогда не вспоминал тех, чьими изувеченными телами мостил дорогу к своей ЦЕЛИ.
Цель оправдывает средства. Увы, иначе иной цели достигнуть просто невозможно. Увы, это так...
Павел нажал на медную загогулину дверной ручки, толкнул дверь в игровой зал подпольного казино, а пока она открывалась, схватился за «УЗИ», что болтались привязанные к концам шарфа. Дверь распахнулась, и Павел открыл огонь.
Он стрелял с обеих рук, от бедер, не целясь. Поливал игровой зал огнем, равнодушно взирая, как пунктиры свинца скашивают любителей рулетки, игры в кости, карточного азарта. Игроки падали на зеленое сукно столов, упал на вращающееся колесо рулетки крупье, рассыпались карты. Звонко разлетелась осколками хрустальная пепельница, погасла с хлопком лампа над столиком для игры в кости. У кого-то в руке пуля разбила бокал, и спустя мгновение другая пуля раздробила пальцы, которые держали ножку бокала. Магазины автоматических пистолетов опустели быстро, очень быстро, а шум падения, звон и грохот продолжались. И все же Павел расслышал писк часов на запястье. Это значило, что «Опель» тормозит сейчас у ступенек в полуподвал. И, скорее всего, толстяк перед входом уже застрелен. И вскоре двое из прилетевших вместе с русским китайцев вышибут дверь с иероглифом. Их задержит привратник, которого Павел, вопреки договоренности, оставил в живых. Возможно, улыбчивый привратник уложит одного, а то и двух штурмовиков. А если нет, то подельников Павла остановит железная дверь, которая, наперекор предварительным планам, осталась заперта.
Павел выбросил «УЗИ» с опустошенными магазинами. Бросил их за спину, попутно избавившись и от шарфа-хомута. Павел пошел через изуродованный зал, не обращая внимания на счастливчиков, коим повезло пережить свинцовую вьюгу. Таковых было немного. Они хромали, ползли, ковыляли к дверям черного хода. Кто-то из них уже судорожно сдвигал окровавленной рукой массивный засов — если сумеют, то вскарабкаются по крутой лесенке. Кто-то непременно сможет открыть дверцу в тишайший проулок. И все, кто выжил в зале, умрут в том проулке, ибо из «Опеля», стартовавшего точно по графику, должен был выскочить — и выскочил — китаец, который уже поджидает выживших у запасного выхода.