Час крысы
Шрифт:
Павел шел к другой двери. К неприметной, прямо, напротив тамбура. Дверь была серой и хлипкой, Павел вышиб ее ударом ноги и вошел в тесную каморку, освещенную настольной лампой. В каморке едва умещались тумбочка с лампой и портативным телевизором да кушетка, на которой сидел узкоглазый коротышка в смешных круглых очках. Тщедушный очкарик прижимал к груди обтекаемой формы металлический атташе-кейс.
— Отдай, — велел Павел по-китайски, протянув руку с растопыренной пятерней.
Коротышка оторвал от груди кейс, трясущиеся руки протянули металлический чемоданчик белому.
Выполняя в Триаде
Бежавший с деньгами казначей отдал кейс, набитый купюрами, и приготовился умереть. Он знал, что Триада не прощает предательства, но надеялся спрятаться здесь, в подпольном казино своего зятя. Он не знал, что ближайший помощник зятя, посланный хлопотать о документах и пластической хирургии, сразу же связался с боссами Триады в Гонконге. И зять беглеца не знал о том, что его помощник является информатором китайской мафии.
Павел взял приятно тяжелый кейс в левую руку, достал «Глок» из правого кармана и выстрелил в переносицу смирившемуся со смертью очкарику. Труп откинуло к стенке, пуля сломала дужку смешных очков, и круглые стекла повисли на ушах мертвеца. Двое помощников Павла должны были взять на себя конвоирование очкарика. Боссы велели казнить беглого казначея в спокойной обстановке и сделать так, чтобы он умирал долго и чтоб процесс его умирания был отснят на видео. Дабы эта хроника послужила уроком остальным членам Триады. Однако Павел уже не подчинялся боссам...
Павел вышел из каморки. Уверенно прошагал к открытой двери запасного выхода и столкнулся с раненым, который силился вскарабкаться по лестнице. Павел добил раненого выстрелом в спину, выскочил в проулок и едва не споткнулся о покойников, коих отправлял к праотцам его подельник.
Китаец засел в заброшенном доме напротив. Увидев Павла, он высунулся из оконного проема, спросил скороговоркой:
— Все нормально? Что-то ты рано вышел. Машина подойдет только через минуту. А где остальные? Все хорошо?
— Да, — ответил Павел и приподнял кейс, демонстрируя чемоданчик с деньгами, отвлекая внимание брата по Триаде от своей правой, вооруженной руки.
«Глок» выплюнул пулю. Китаец в оконном проеме разинул рот, захрипел. Струйка крови полилась из уголка его рта.
Русский отшвырнул пистолет и побежал. Он бежал, петляя переулками, сам не зная, куда. А если убегающий сам не знает, где свернет на следующем перекрестке, то и просчитать его перемещения практически невозможно.
Левую руку оттягивал кейс, внутри терлись о тонкий металл обтекаемого чемоданчика тугие пачки банкнот. Имея деньги, много денег, имея решимость, океан решимости, можно достичь многого. Наконец-то можно
9. Сергей Сергеич, президент
«Мерин» с мигалкой и соответствующими номерами привез Сергея Сергеича к двухэтажному особняку на Пречистенке, как и всегда, к девяти утра. Как всегда, секьюрити, в обязанности которых входила охрана объекта, встречали шефа на улице, дабы, пока шеф бодро шагает к гостеприимно распахнутой двери, доложить быстренько, что все о'кей, никаких происшествий за ночь. Да и какие «происшествия» могли произойти «на объекте»? Бомжей внутри Садового кольца гоняли менты, а серьезный криминал давным-давно в курсе — особнячок на Пречистенке под надежной крышей, которая легко способна превратиться в колпак. Кому охота оказаться «под колпаком»? Меж тем Сергей Сергеич для солидности держал на окладе три смены секьюрити.
Подходя к распахнутой двери в свою вотчину, Сергей Сергеич, как и всегда, придирчиво глянул на медную табличку, что притулилась подле аккуратного дверного косяка. Ночью накрапывал дождик, но табличку протерли. Название Фонда читается четко. Красивая табличка с красивым названием: «НАШЕ БУДУЩЕЕ». Правильно обозвал свой Фонд Сергей Сергеич — соотечественники привыкли верить в светлое будущее. Взять хотя бы для примера более известного, чем Сергей Сергеич, лидера политшарашки, которая на кремлевском сленге именуется «Падалицей». Своих сыновей лидер устроил в Лондоне, а сам продолжает героически верить в комфортное будущее чужих детишек на Родине.
Дети — наше будущее. Еще Остап Бендер оценил преимущества борьбы за детские судьбы. Оценил в смехотворно малую сумму. Фонд Сергей Сергеевича оценивал то же самое гораздо дороже, легко переваривая миллиарды бюджетных денег и жалуясь постоянно на финансовый голод.
Сергей Сергеич вошел в свой штаб. Прошел мимо оборудованного по последнему слову техники загончика для секьюрити, мимо череды дверей, толкнул самую престижную дверь и очутился в приемной перед своим кабинетом. Встала, будто школьница-отличница, секретарша Машенька, проворковала:
— Сергей Сергеич, вам звонил... — Машенька сверилась с бумажкой, прочитала по слогам: — Дже-ре-ми Вайс-брук, бизнесмен из Австралии.
— Был звонок из Австралии? — удивился шеф.
— Из Москвы. Бизнесмен звонил из Москвы. Он вчера прилетел поздно вечером, а улетает сегодня. Я его записала на девять тридцать.
— Погоди, ничего не понимаю. Куда «записала»? Ко мне на прием?
— Да, на полдесятого, первым. Остальным записанным я сейчас позвоню, смещу их очередность.
— Ты почему своевольничаешь? Не помню я никакого Вайсбрука! Что ему надо, ты хотя бы спросила?
— Ой, извините! Я совсем забыла вам сказать, что австралиец представился старым знакомым Курта Полянски.
Штатник Полянски, прожженный пройдоха, умный и скользкий, давненько партнерствовал с Фондом, помогал размещать активы в офшорах. У Сергей Сергеевича тут же возникла мыслишка: «А не связаться ли с Куртом? Связаться и спросить про этого австралийца?» Но здравую мысль тут же вытеснила другая, тоже вполне здравая: «Кагэбешное прошлое все еще живо во мне, — улыбнулся Сергей Сергеич. — Привычка всех подозревать здорово смахивает на болезненную манию».