Час пик
Шрифт:
Вместо этого Костя остановился внизу и выслушал Ленькину тираду:
— Щас ты пойдешь с нами. Не рыпайся, а то грохну на месте, — при этом Ленька передернул затвор и выкинул один патрон. Патрон скатился вниз по ступенькам. Настоящий, боевой. — Я все понял. Это ты, пидор, кончил всех тех баб в лесу. Мне Валерка все про тебя рассказал. Давай, иди вперед. Мы из тебя щас Деда Мороза делать будем.
«Спокойно, — Обдумал Костя, — Он хулиган, а не убийца. Пистолет в руке трясется. Беспокоиться не о чем».
— Давно я так не смеялся, —
В то же мгновение Костя ощутил колебание воздуха сзади. Два человека. Вошли в подъезд и встали у двери. Неправдоподобные болваны.
— А ты ведь, и правда, идиот, — промолвил Костя, не опуская рук.
В следующую секунду один из стоящих сзади рухнул в отключке на бетонный пол, второй, полупарализованный, в то же мгновение оказался перед Костей в виде живого щита.
В мозгу у Кости сверкнуло: «Нельзя! Темный прием. Сила уходит!». Отступая назад, на улицу, Костя потянул парня за собой — не для того, чтобы сохранить, как щит, а наоборот, чтобы заставить упасть на спину и вывести из зоны огня.
С воплем: «Не стреляй!», парень рухнул прямо под ноги какому-то мужчине, входящему в подъезд. Костя уже давно (по тен-тайским меркам) просочился мимо этого мужчины на улицу. А Ленька Дубов с пистолетом в трясущихся руках среагировал на все происходящее только теперь, рефлекгорно нажав курок и всадив пулю аккурат в плечо постороннего мужчины.
Мужчина заорал от боли и страха. Ленька, осознав, наконец, что подстрелил не того, выкрикнул одно резкое матерное слово и уронил пистолет. После этого он ринулся на улицу, но тут же обнаружил себя лежащим на подметенной дорожке у подъезда носом вниз. Костя сидел на нем верхом и аккуратно давил на болевую точку локтевого сустава.
— Кто такой Валерка, и что он тебе сказал? Говори быстро и не задумываясь.
Обильно перемежая речь матом и взревывая от боли, Ленька ответил:
— Валерка — мент. Он сказал, что ты Ленку голую на балкон выгоняешь. Сука! Давай, сдай меня ментам. Все им скажу. Пиздец тебе, пидор!
— Спасибо на добром слове, — отозвался Костя и вырубил Леньку коротким ударом пальца в точку отключения.
— Пистолет не трогать! — повелительным тоном крикнул он, обращаясь к высыпавшим на лестничную клетку обитателям подъезда. — Он заряжен, и там отпечатки пальцев.
Лена, скатившись с седьмого этажа по лестнице, выбежала на улицу босая, в одном халате.
— Я в восхищении, — сказал ей Костя и отвел в сторону. — Дела хуже некуда. Твой старый друг все-таки подложил мне огромную свинью. Сейчас возвращайся в квартиру и жди ментов. Про меня молчи, как мертвая рыба. Вернее, ври, что хочешь. Никому и ничему не верь. Банзай!
Он сорвался с места, перебежал через улицу, не обращая внимания на автомобили, и ворвался в готовый отойти автобус.
Через остановку он вышел, тут же снял «тачку» и, сев в нее, сразу обратил свой взор на сотовый телефон.
— Можно?
— Звони.
Костя
— Коваль? Львы не любят одиночества. Это Данилов. Нужна помощь.
26
— Вы упустили его!
Начальник криминальной милиции Короленко был крайне разгневан.
— Вы могли взять его еще вчера. То есть, — Короленко бросил взгляд на часы, которые показывали второй час ночи, — позавчера. В общем, мое терпение лопнуло. Сажина я отстраняю, и буду настаивать на его увольнении и отдаче под суд. Никакой генерал вам больше не поможет.
Именно Сажин проверял звонок некоего бдительного гражданина, который видел из окна дома напротив, как некая пара нагишом милуется на балконе в тридцатиградусный мороз.
На всякий случай Юра взял с собой пэпээса из местного отделения, Валеру Маловерова, и поднялся в подозрительную квартиру на седьмом этаже.
Костя Данилов не стал валять Ваньку, а просто показал неожиданным визитерам удостоверение сотрудника «Львиного сердца».
— Разве законом запрещено закаляться? — с видом невинной девочки спросила Лена.
— Законом запрещено заголяться, — строго ответил Сажин.
А Косте задал два вопроса:
— Чего не любят львы?
— Одиночества.
— Чьим именем они клянутся?
— Короля-странника.
После этого Сажин не счел нужным продолжать проверку и ушел, оставив сержанта Маловерова в полном недоумении.
Вообще-то, условные фразы «Львиного сердца» не были такой уж большой тайной. Ведь знал же их сам Сажин, имевший к этому агентству более чем косвенное отношение. Он просто периодически сиживал за одним столом с Ковалем, а такая обстановка располагает к откровенности. Если честно, то вся безбородовская тусовка, от негра Жозе и до Пеночки Луговой включительно, знала, чего не любят львы, и клялась именем короля-странника куда чаще, чем сами люди «Львиного сердца».
Но у Кости Данилова было еще и удостоверение с хорошо знакомым Сажину росчерком Романа Каменева — а обладателям таких удостоверений Юра привык доверять, как самому себе.
Сержант Маловеров о «Львином сердце» не имел ни малейшего понятия, а странные фразы Сажина и Данилова навели его на мысль о заговоре. Каковой мыслью он прежде всего поделился со своими друзьями-собутыльниками, а уже после стрельбы в подъезде доложил о своих подозрениях по начальству.
Доклад Маловерова и показания Дубова упали на благодатную почву. Короленко, давно мечтавший подловить частных сыщиков на чем-нибудь серьезном, уверовал в вину Кости Данилова сразу и безоговорочно и ни о каких других версиях даже слышать не хотел. Более того, он предположил, что существует прямая и непосредственная связь между Даниловым и старыми друзьями «Львиного сердца» — Яной Ружевич и ее окружением. А к этому окружению относились и по-прежнему подозреваемые Дети Солнца. И Сажин, кстати, тоже.