Чаща
Шрифт:
Правда могла хоть в малой мере утешить меня. Не утешила.
— Ты знал, что отец ее убил, Сош?
— Да.
— И это все? — Он не ответил. — И ты ничего не сделал?
— Мы еще работали на государство. Если бы власти узнали, что он убийца, опасность нависла бы над всеми нами.
— Стало бы известно, какая у тебя настоящая работа.
— Не только у меня. Твой отец знал многих из нас.
— И ему все сошло с рук.
— Так мы тогда работали. Шли на многое ради высокой цели. По словам твоего отца,
— Ты в это поверил?
— Разве важно, поверил я или нет? Твой отец не собирался убивать ее. Он впал в состояние аффекта. Представь себе, Наташа собирается уйти от него и спрятаться. Собирается забрать детей и исчезнуть навсегда.
Я вспомнил последние слова отца, на смертном одре…
«Мы все равно должны ее найти».
Он говорил про тело Камиллы? Или про саму Камиллу?
— Отец узнал, что моя сестра жива.
— Все не так просто.
— Что значит «не так просто»? Выяснил он это или нет? Мать сказала ему?
— Наташа? — Сош фыркнул. — Никогда. Ты говоришь о храбрости, о способности противостоять трудностям. Она ничего бы ему не сказала, что бы он с ней ни делал.
— Даже если бы задушил?
Сош промолчал.
— Так как он узнал?
— Убив твою мать, отец просмотрел ее бумаги, телефонные счета. Сложил два и два… так что подозрения у него возникли.
— Он знал?
— Я же сказал, все не так просто.
— Не понимаю тебя, Сош. Он искал Камиллу?
Сош закрыл глаза. Посидел так немного, потом поднялся из-за стола.
— Ты спрашивал меня насчет блокады Ленинграда. Знаешь, чему она меня научила? Мертвые — ничто. Они ушли. Ты хоронишь их и двигаешься дальше.
— Буду об этом помнить, Сош.
— Ты вот все роешь. Не оставляешь мертвых в покое. И чего добился? Убили еще двоих. Ты узнал, что любимый отец убил твою мать. Стоило ради этого стараться, Павел? Стоило тревожить призраки?
— Все зависит…
— От чего?
— От того, что случилось с моей сестрой.
Я ждал. Мне вспомнились самые последние слова отца: «Ты знал?»
Тогда я думал, что он обвинял меня, что прочел вину на моем лице. Но он спрашивал о другом: знал ли я о том, что в действительности случилось с моей Камиллой; знал ли, что он собственными руками убил мою мать и похоронил в лесу.
— Что случилось с моей сестрой, Сош?
— Вот это я и имел в виду, говоря, что не все так просто.
Я молчал.
— Ты должен понимать. Уверенности у твоего отца не было. Он нашел какие-то улики, это так, но точно он знал одно: твоя мать собиралась убежать с деньгами и взять с собой тебя.
— И что?
— Он обратился ко мне за помощью. Попросил разобраться с собранными уликами. Попросил найти твою сестру.
Я смотрел на него.
— Ты это сделал?
Он обошел стол, шагнул ко мне.
— Я все проанализировал,
— В каком смысле?
— Я сказал, что твоя сестра умерла в ту ночь в лесу.
Я уже ничего не понимал.
— А она умерла?
— Нет, Павел. Она не умерла в ту ночь.
Мое сердце чуть не разорвало грудь.
— Ты ему солгал. Ты не хотел, чтобы он ее нашел.
Он молчал.
— А теперь? Где она теперь?
— Твоя сестра знала, что сделал отец. Разумеется, она никому ничего не могла сказать. Не было у нее никаких доказательств его вины. Да и власти заинтересовались бы причиной ее исчезновения. Разумеется, она боялась отца. Как она могла вернуться к человеку, который убил ее мать?
Я подумал о семье Перес, об обвинениях в обмане и прочем. В том же могли обвинить и нашу семью. У Камиллы хватало причин не возвращаться.
Но надежда затеплилась.
— Так ты ее нашел?
— Да.
— И?..
— Дал ей денег.
— А еще помог ей спрятаться от него.
Он не прокомментировал мое замечание. Да и зачем?
— Где она теперь?
— Все контакты оборвались давным-давно. Ты должен понять: Камилла не хотела причинять тебе боль. Она думала о том, чтобы забрать тебя с собой. Но поначалу такой возможности просто не было. И она знала, как ты любил отца. Позднее ты стал публичной личностью и ее появление могло сильно тебе навредить. Видишь ли, если бы она вернулась, все детали вашей семейной трагедии стали бы достоянием общественности. И твоя карьера закончилась бы.
— Ты прав.
— Да. Мы это знаем.
«Мы», — сказал он. «Мы».
— Так где Камилла?
— Она здесь, Павел.
Из комнаты словно выкачали весь воздух. Я не мог вздохнуть. Покачал головой.
— Мне потребовалось время, чтобы найти ее после стольких лет, — продолжил Сош. — Но я нашел. Мы поговорили. Она не знала, что ваш отец умер. Я ей сказал. И вот это, само собой, все изменило.
— Подожди. Ты… — Я замолчал. — Ты говорил с Камиллой? — Я не узнавал собственный голос.
— Да, Павел.
— Не понимаю…
— Когда ты вошел, я говорил с ней по телефону.
Внутри у меня похолодело.
— Она остановилась в отеле в двух кварталах отсюда. Я попросил ее прийти. — Сош посмотрел на двери лифта. — А вот и она. Уже поднимается.
Я медленно повернулся, наблюдал, как на индикаторной строке загораются числа. Услышал звонок, возвещающий о прибытии кабины. Шагнул к дверям. Я не верил Сошу. Думал, что он разыгрывает меня, пусть это и жестоко. Но надежда толкала меня вперед.
Двери открылись. Они двигались медленно, со скрежетом, словно не хотели выпускать пассажира. Я застыл. Сердце готово было выскочить из груди. Я не отводил глаз от расходящихся дверей.