Челнок
Шрифт:
Глазки Людмилы промылись слезами, горло у Людмилы прошло, а вот на правое ухо Людмила оглохла.
Мир звука стал для Людмилы односторонним, плоским, не объемным, не стереофоническим.
Еще один выброс и Людмила станет глухой как Бетховен.
Так случился свой, личный Чернобыль Людмилы.
Случился?
Позже Людмила узнала, что химические сбросы были обычным делом для этого закрытого предприятия. Травили понемногу по ночам, а тут…
И Людмила почувствовала себя голой незащищенной уткой под холодным дождем.
Как это оказалось тревожно, непривычно и дискомфортно чувствовать себя ущербной по сравнению с другими. Все слышат нормально, им и в голову не приходит, почему Людмила
Начальнику казалось. что она специально так делает, чтобы не выполнять его указания, что она не удостаивает его чести получить ответ. Людмила напрягалась и от этого совсем ничего не слышала.
Она не реагировала на просьбы сына, а тот думал. что мама его не любит.
Она не слышала нежных слов любви, которые ей шептал в глухое ухо Сережа.
Не только глухота угнетала и отнюдь не прибавляла оптимизма, Людмила, да и не только она, чувствовала, как постепенно все туже приходится подтягивать поясок, как катастрофически не хватает дожить от зарплаты до зарплаты, что мизерны алименты, которые, хорошо хоть регулярно, платил Митя, как пустеют полки магазинов, как страна погружается в болото застоя и ее трясет лихорадка постоянного дефицита буквально на все – на зубную пасту, на сигареты, на спички…
И это в Москве, а что творилось в провинции! Ходил тогда такой анекдот – зачем распределять продукты по стране, достаточно выбросить их на прилавки в Москве, а уж советский народ сам все растащит.
Появилась личная карточка москвича, только по ней можно было отоварится столичным жителям и то в строгих пределах. Хоть как-то выручала система заказа продуктов. Раз в неделю, отстояв очередь, Людмила получала еду по убогому ассортименту.
Да еще помогала доставшаяся в наследство от матери крестьянская привычка жить экономя буквально на всем, варить супчик из топора и кашу из ничего. Даже сейчас, в эпоху видимого изобилия на прилавках, и просто безобразного по сравнению с прежними понятиями количества поглощаемой еды Людмила время от времени с удовольствием варила себе постный супчик на воде – быстро и вкусно. И даже в, казалось, пустом холодильнике она всегда могла найти из чего можно приготовить ужин.
Настали совсем тяжелые времена, рушился привычный уклад. Зарплата оставалась той же, а цены росли, инфляция на глазах съедала сбережения, отложенные на черный день. Родители Людмилы считали свою старость обеспеченной, еще бы! у них на книжке был клад, точнее, вклад – годами скопленные, заветные, гробовые 10 000 руб. Поначалу на эту сумму можно было купить лучшую тачку советских времен – «Волгу», а через несколько лет – пачку сахара в лучшем случае.
Людмила экономила буквально на всем. В ее НИИ существовало бесплатное диетпитание для сотрудников, откуда она приносила домой два кусочка сыра с завтрака и котлетку с обеда.
Сыну.
Гришеньке.
Вроде бы даже хватало для двоих, выживали.
Но именно в то время Людмила чувствовала себя настолько беззащитно, что ее охватил безумный страх…
И сны снились совсем другие, не черно-белые, как раньше, а цветные и не про шамана и черных крабиков… Это потом психотерапевт объяснил ей первопричину ее страхов, а тогда кошмары постоянно мучили ее.
Сон начинался по разному, и каждый раз безобидно. Например, Людмила, напевая, готовила на кухне вкусненькие сырники для Гриши, резала длинным ножом салат и случайно обнаружила, что кончился сахарный песок и тогда она, скинув фартук, вышла на улицу. В магазин, что рядом, за углом. А когда повернула за угол, оказалось, что идти совсем не близко, вот и кончилась знакомая улица, потянулись какие-то чужие мрачные кварталы. Ага, все-таки вот он магазин, наконец-то, вздохнула с облегчением Людмила. Да какой нарядный, красиво освещенный, с полными прилавками, одной колбасы целых шесть сортов! Вот только дверь закрыта. Людмила видит за стеклом как ходят по магазину люди, складывают в пакеты еду, вдруг и ей не достанется, кончится, Людмила стучит по стеклу, больно костяшкам пальцев, но никто не обращает на нее внимания, только глупо и слепо улыбается девочка-манекен в витрине. В розовом
К тому же и Митя перестал платить алименты, став безработным. Что было делать? Продать квартиру? Лишиться дома? Да ни за что в жизни! Людмила каждый день засыпала с одной мыслью – как выжить, что делать дальше, как вырастить и выучить сына.
Выживай сам! Никто тебе не поможет. Ищи! Приспосабливайся! Думай!
Конечно, у Людмилы был еще один мужчина, любимый Сережа и она неоднократно прикидывала как соединить свою судьбу с его. Кстати, он помогал материально Людмиле, сколько мог. Был даже такой момент, когда он сам заговорил о браке. Но остановило Марию, что к тому времени, она уже была хорошо знакома с семьей Сергея, с его женой и дочкой. И Людмила понимала, что забрав к себе Сергея, она поставит его жену, его ребенка точно в такое же положение, в котором находилась сама.
И совсем в глубине души, даже не сознаваясь самой себе, Людмила опасалась, что вдруг у них не сложится с Сергеем и придется делить квартиру, что Людмила потеряет свой дом…
И она отказала Сергею.
И выкарабкалась сама.
И вырастила сына.
И выучила его.
И хозяйкой салона стала.
И квартиру себе купила.
И сын с женой тоже у нее работают.
Семейный бизнес, так сказать.
Ох, как же нелегко это ей далось!
Все-таки верно сказано, что знание приумножает скорбь…
…Сегодня, сидя за рулем своего джипа, Людмила видела за окном не только мирную картину солнечного осеннего дня, но и пустырь, немалый просвет в веренице зданий вдоль шоссе, пустырь, на котором нет новостроек, потому что здесь хоронили радиоактивные отходы. Тоже из соседнего с ними НИИ. И сотрудников его тоже то и дело хоронили.
Все!
Приехала.
Людмила вышла из машины, открыла багажник, вытащила сумку с купленным товаром, переобулась, пикнула брелочком, включив сигнализацию.
И привычно потащила сумку на рынок.
Эпизод четвертый. МАЛОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ «ПАРОВОЗ»
Овладей одной формулой,
а затем изучи новую формулу.
Научись делать это быстро.
Людмила окинула взглядом свой салон. Светло, празднично. Продавцы, Катя и Лена нарядные, прически уложены, бровки пощипаны, губки подведены.
Молодцы! Так держать!