Челюсти-2
Шрифт:
Уже выйдя из аптеки, Броуди вспомнил, что опять забыл взять пилюли для Эллен, но и на этот раз решил не возвращаться.
2
К полудню тюлениха плыла вдоль линии пляжа Эмити в сторону волнореза и залива. Большую часть ночи она провела в районе, где потеряла детеныша. Наконец она выползла на берег, несмотря на то, что пахло собакой, и обнаружила, что очень близка к тому месту, где побывал детеныш. Ковыряясь носом в песке, тюлениха пришла в большое возбуждение, когда почувствовала запах его крови.
Но там его уже не было... И к рассвету
Она не боялась аквалангиста, потому что опыт ей подсказывал, что ему нет до нее дела.
Когда он вернулся на берег, она проплыла параллельно пляжу к волнорезу, потом взобралась на камни и оказалась вне опасности, которая, как она чувствовала, подстерегала ее в океане. Она лежала у подножья белого маяка Эмити. Неподалеку нежился на солнце самец тюленя, но они не обращали никакого внимания друг на друга.
Она все еще грелась под полуденным солнцем, ощущая полное одиночество, как вдруг какая-то неведомая сила заставила ее вновь войти в воду. Она проплыла к другой оконечности гавани, обогнула выступ и вошла в залив.
Эта территория была незнакомой и как-то ее сжимала со всех сторон. Обычно она предпочитала открытый океан, но у нее было такое чувство, что ее детеныш где-то поблизости, поэтому она остановилась напротив белого дощатого домика и дрейфовала по поверхности воды, выворачивая шею. Ощущение близости детеныша ее успокаивало.
Она его не видела, не чувствовала и не слышала, но знала, что он недалеко. Поэтому она никуда не уходила.
Броуди небольшими глотками допивал пиво после обеда, наблюдая за тем, как его сыновья доедают бутерброды. Шон строил гримасы, проглядывая раскрытую перед ним "Эмити лидер". Неожиданно он передал газету отцу.
– Прочитай мне, папа, - попросил.
– Это о Сэмми.
Броуди покачал головой:
– Нет, лучше ты прочитай мне.
Шон не любил читать вслух, что казалось странным, поскольку книги занимали большую часть его жизни, как, впрочем, и Эллен.
Шон нахмурился, но принялся читать вслух монотонно, как в школе:
– Эмити. Офицер полиции, находящийся здесь в отпуске, был вчера арестован по обвинению в том, что выстрелом из ружья ранил детеныша тюленя на пляже Эмити. Как стало известно, ему предъявлено обвинение в... наращении.
– Нарушении, - поправил Майк, заглянул в газету, выхватил се у Шона, расправил и продолжал звонким голосом: - Как стало известно, ему предъявлено обвинение в нарушении закона о защите морских животных и городского постановления о запрете на стрельбу из огнестрельного оружия в пределах города.
– Майк важно прокашлялся.
– Подозреваемый оказался сержантом Чарльзом Джеппсом, пятидесяти четырех лет. Он служит в полицейских силах Флашинга, а здесь находится на летнем отдыхе и снимает коттедж Смита по адресу: Сэндкасл, 118, Западная Бич-роуд. Начальник местной полиции Мартин Броуди заявил, что подозреваемый предстанет перед окружным судом после предварительного слушания, которое провел мировой судья Уильям Нортон. По словам Броуди,
– Ну и ну, - сказала Эллен, - ты хоть понимаешь, что многим рискуешь?
Она была права. Хотя Гарри Мидоуз постарался прикрыться выражениями "как предполагается", "как стало известно" и "по словам Броуди", смысл сказанного был предельно ясен.
Броуди допил пиво и произнес:
– Ну, меня, конечно, слегка подставили, но ничего страшного. В конце концов, тюленя же он ранил.
– Он постарался вложить в свои слова больше уверенности, чем сам чувствовал.
– А ты его посадил в тюрьму?
– спросил Шон.
– Ведь правда, папа?
– Шон хочет полной ясности, чтобы потом все пересказать Сэмми, - пояснил Майк.
Броуди кивнул.
– Да, я посадил его в тюрьму, но его уже выпустили под денежный залог.
У Шона расширились глаза.
– Но это же нечестно. Всего на одну ночь?
– Передай Сэмми, что я постараюсь снова засадить этого гада в тюрьму.
Шон побежал в гараж. Броуди стал разглядывать старшего сына.
Майк ел плохо. В последнее время он стал раздражительным и вспыльчивым, а в глазах затаилось выражение постоянной тревоги.
Броуди решил поговорить с ним наедине, поскольку ему казалось, что он знает причину такого поведения сына.
Два года назад, когда пришла Беда, Майк и Шон плавали, как тюлени, и проводили все свободное время в воде. Нападения акулы и ее первые жертвы не произвели на них никакого впечатления. Единственное, чего добился Броуди, так это обещания, что они не будут заплывать в океан возле пляжа Эмити. Он приказал им купаться только у глинистого берега залива, примыкавшего к заднему двору их дома.
Когда паника достигла апогея, но все же казалась ложной, а это продолжалось несколько недель, им вообще было запрещено купаться на пляжах. Как-то в один из дней Майк плавал возле берега, а Шон играл неподалеку в песке. Именно в это время акула прошла под железнодорожным мостом и напала на мужчину, который лежал на надувном матраце на воде в пятидесяти ярдах от Мака.
Само по себе нападение акулы было ужасным для Броуди, поскольку приходилось потом разгребать кучу всякой мути. Но на Майка это произвело тяжелейшее впечатление. Старшего сына Броуди вынесли из воды в глубоком шоке. На его теле не было ни царапины, но в душе это событие оставило глубокую рану.
Позднее они никогда не обсуждали тот инцидент.
После обеда Броуди отозвал Майка в солярий, и они присели на ступеньки заднего крыльца, глядя на ту сторону залива, где поблескивал свет маяка на Кейп-Норт. Яхта Майка "Лейзер" виднелась неподалеку в сухом доке.
– Ну, что, в воскресенье надеешься победить?
– спросил Броуди. Майк пожал плечами.
– Если буду участвовать в гонках.
– Это еще что значит?
– Если Джеки откажется...
– А что же Шон?
– Ну, он покрасил румпель, так что, думаю, придется его взять. Если, конечно, я пойду сам...