Череп императора
Шрифт:
— Ну и как же ты собираешься собирать материал для своей диссертации? — спросил я, надеясь про себя, что на самом-то деле Дебби имеет в виду совсем не то, о чем я сперва подумал.
— Я собираюсь провести здесь несколько полевых исследований, — равнодушно сказала она.
— То есть ты собираешься появляться в людных местах и смотреть, что предпримут горячие русские парни, чтобы заманить тебя в постель?
— Что-то вроде того. Жаль, конечно, что в этот раз мне удалось выбраться в Россию только на неделю.
— В смысле?
— Ну, например, правда ли, что русские стесняются показываться перед женщинами обнаженными? И правда ли, что ваши молодые парни способны на пять-шесть половых актов за ночь? Хорошо бы провести распределение мужчин по месту рождения и типу воспитания — это придаст исследованию большую социологическую значимость. Говорят, что ваши мужчины, которые родились на Кавказе, предпочитают иметь с женщинами только анальный секс. Я собираюсь исследовать и это тоже. Презервативов привезла столько, что таможенники не хотели меня пропускать.
— Слу-ушай! — взвыл я, не выдержав. — У тебя бой-френд есть?
— Раньше был. Сейчас пока нет.
— А замуж ты собираешься?
— Н-ну, наверное… Не сейчас. Может быть, лет через пять-шесть.
— И что, интересно, ты скажешь мужу, когда он спросит, чем ты занималась после университета?
— При чем здесь муж? — искренне удивилась Дебби.
— Как при чем? Сдается мне, что ему не очень понравится история о том, что по молодости лет его супруга ездила в Россию с целью переспать с парой дюжин любителей анального секса, а потом еще и рассказала об этом в научной книжке.
— С парой дюжин парней переспать я скорее всего не успею, — спокойно сказала Дебби. — А насчет супружеских отношений… У нас в Корк юниверсити стажировались двое шведов — муж и жена Тюргвенсоны. В 70-х годах они изучали секс-культуру в Гонконге. Она работала в женском публичном доме, а он в мужском. Теперь они замечательно живут вместе и очень любят друг друга. Просто работа — это работа, а личная жизнь — это личная жизнь. Зачем смешивать?
Вот и поговорили, подумал я. Вот и получился у нас с очаровательной ирландочкой светский разговорчик.
Что, черт подери, творится с этим миром? Кто сошел с ума — я или он? Научные исследования, блин! Раньше это называлось иначе. Я инстинктивно потянулся за сигаретами, вспомнил, что курить в туннелях метро строжайшим образом запрещено, и оттого расстроился окончательно.
Сзади послышались шаги — нас нагонял приотставший было тихоня Шон.
— Илья, извините, — сказал он. — А как… э-э… зовут этого офицера?
Чтобы переключиться на окружающую действительность, мне требовалось не менее десяти секунд.
— Кого? Ах, капитана… Игорь Николаевич.
—
— Да. Капитан Комитета по… Черт!.. Не помню, как точно это называется. Суть в том, что его ведомство охраняет наше государственное имущество.
— Ах вот как, — вежливо покачал головой Шон. — А вы видели у него… Впрочем, ладно. Говорите — Игорь Николаевич? Спасибо.
Он вежливо улыбнулся и зашагал быстрее, нагоняя ушедших вперед Брайана и капитана.
Я посмотрел на часы. Двадцать минут четвертого. Скоро к нам с Дебби присоединился шедший до этого с капитаном Брайан. Он улыбался во весь рот. Болтаться ночью под землей ему явно нравилось.
— Что вдруг случилось с Шоном? — спросил он. — Ни с того ни с сего он вдруг решил поговорить с капитаном с глазу на глаз. Попросил меня постоять в сторонке. Как ты себя чувствуешь, Илья? По-моему, мы классно проводим время!
Я покивал, в том смысле, что да, неплохо.
— Экзотика! — не унимался он. — Бродим по петербургским катакомбам! Расскажу парням в Корке — не поверят! Чего ты такой хмурый, Илья?
— Выпить бы, — буркнул я. Разговор с Дебби не выходил у меня из головы.
— Да, неплохо бы, — согласился он. — Выпить — и познакомиться с симпатичными девчонками. А, как считаешь? Хотя тебе-то что? Ты же русский. Только попроси Дебби, и она тут же поставит на тебе какой-нибудь свой социологический эксперимент.
Они с Мартином весело заржали. Девушка лениво посоветовала им заткнуться.
Шагавшие впереди капитан и Шон остановились, поджидая нас. Шон явно чего-то требовал от капитана, а тот лениво отмахивался. «We’ll talk ’bout it later» [11], — отчетливо расслышал я его последнюю фразу.
— Так, — сказал он, когда мы подошли поближе, — уже почти полчетвертого. Через две минуты здесь везде отключат свет. Как нервишки — не шалят? А то по первому разу некоторые от полной темноты и сознание теряют, и бежать неизвестно куда вдруг срываются. Вы уж, парни, за барышней за своей приглядывайте. Будьте, так сказать, джентльменами… Да! Перед тем как свет опять загорится, глаза лучше всего прикрыть — целее будут.
— Я боюсь, что, когда погаснет свет, барышня сама начнет за нами приглядывать, — сострил Брайан. — Всем русским советую в ее обществе придерживать брюки обеими руками.
Они с Мартином буквально покатились от хохота. «Shut your mouth, — беззлобно сказала Дебби. — Shut your fuckin’ mouth» [12]. Ничего, судя по всему, не понявший в этом диалоге капитан вежливо улыбался.
Шон их не слушал. Он переводил взгляд с меня на капитана и явно порывался о чем-то спросить.