Через пески
Шрифт:
– Еще лучше, – продолжил Коннер. – Я сам могу подбросить тебя – бесплатно. Только сперва помоги мне с насосом, даже если это займет несколько дней или недель. Ты поможешь мне решить мою проблему, а я отвезу тебя в Данвар. И ты попробуешь отыскать тех людей. Очень советую тебе уговорить какого-нибудь босса или вроде того, чтобы они наняли для их поимки другого человека. В любом случае давай будем действовать терпеливо и с умом. Договорились?
Он протянул Робу руку. Тот едва не сделал то же самое,
– Ты слишком быстро передумал, – заметил Роб.
– Я же понимаю, что тебя не переубедишь.
– Угу. Но дело явно не только в этом.
– Ты поможешь мне починить насос, и тогда Глоралай захочет быть рядом со мной до конца жизни.
Роб улыбнулся:
– Хочешь увидеть Данвар, да?
Коннер выбросил вперед руку:
– Так мы договорились или нет?
– Договорились, – ответил Роб, пожимая руку брата. – И я тебя не виню. Я тоже хочу его увидеть.
18
Зубы на ветру
Лилия смотрела, как Палмер сращивает концы перерезанного шкота, и откусывала от полоски сушеного змеиного мяса, время от времени подавая Палмеру фляжку с водой и перебрасывая из руки в руку звякающий мешочек с монетами.
– У тебя тут больше денег, чем я когда-нибудь видела.
Закончив, Палмер проверил трос, с силой потянув за него.
– Это лишь малая доля того, что стоили те чемоданы. Хуже того, теперь они считают меня своим. Придется выкручиваться.
Когда-то они с Хэпом мечтали о приглашении в могущественную банду. Больше того, он думал о чем-то подобном вплоть до утра этого дня. Регулярная плата, товарищеские отношения, всегда прикрытая спина, веселые нырки, куча женщин вокруг тебя… но теперь ему совершенно не хотелось всего этого. У него был собственный транспорт и карта сокровищ, и всего лишь несколько часов назад он узнал, как до них добраться. Он вовсе не нуждался в начальнике, который следил бы за каждым его шагом или считал своей собственностью то, что по праву принадлежало ему самому. Мечты обернулись кошмаром.
– И что теперь? Хочешь вернуться и нырять за другими? – спросила Лилия.
Палмеру понравилось, что ей пришел в голову такой вопрос, но он понимал, что это не лучшая идея.
– Какое-то время они будут за мной следить, размышляя о том, где я это добыл. Придется выдать другое место, чтобы отделаться от них. К тому же если они увидят, как глубоко сидят те птички, то захотят выяснить, как мы туда добрались. А это наш самый большой секрет. Надо его сохранить.
– Просто задержать дыхание и нырнуть, – сказала Лилия. – В чем тут секрет?
Палмер глубоко вздохнул, проводя сращенный трос через шкивы к лебедке.
– Никто не должен знать, как глубоко ты способна
– Обходиться без маски, – вставила Лилия.
– Угу. Об этом я уж точно никому не сказал бы.
– Почему?
– Потому что тебя станут бояться. Люди вроде тех, на кого мы только что наткнулись, боятся всего непостижимого для них. Они думают, будто оказались на самом верху, если ты понимаешь, о чем я. Им известны все правила этого мира, которые они используют с выгодой для себя. Все новое или лучшее – угроза. Или может стать угрозой. Либо ты будешь работать на них, либо они избавятся от тебя.
Палмер взял нож, которым она отрезала шкот, и, прежде чем убрать его в ножны, притворно провел им вдоль ее горла.
Лилия закусила губу.
– Просто поверь мне, – сказал Палмер, пряча нож. – Никто не должен знать о том, что ты умеешь. Это не кончится добром.
– Ладно, – кивнула Лилия. – Может, снова нырнем как-нибудь ночью, когда нас не смогут увидеть.
– Может быть. Ходить ночью под парусом опасно. А пока я хочу, чтобы ты оставалась в «Норе» и не высовывалась. Помогай маме. Присматривай за садом. Возьми из мешочка пятьдесят монет и потрать на что хочешь. Я высажу тебя…
– Тот человек сказал, что придет за мной! А ты говорил, что у нас есть время заглянуть в Лоу-Пэб и вернуться домой до темноты. Ты обещал!
– Все поменялось, – ответил Палмер, с тоской глядя на ее разочарованную физиономию. – В любом случае им нужен я, а не ты. Скажу им, что мама убила бы меня, если бы я взял тебя с собой, а мертвый я им вряд ли пригожусь. На всякий случай не показывайся сегодня вечером на глаза…
– А если мама спросит, почему я прячусь под кроватью, что ей сказать?
– Скажи ей правду. Скажи, что я теперь в банде. Все равно она узнает. Любые слухи сначала доходят до нее. Еще можешь сказать, что я обязательно выкручусь. – Он увидел выражение ее лица. – Дело плохо, это да, но все образуется.
– Ты хотя бы сможешь пойти на вечеринку, – сказала Лилия, стараясь приободрить его. – Там в загонах трудились ребята. Не на тяжелых работах, как мы: просто проверяли, выполняем мы норму или нет. Школьники, некоторые чуть старше меня. Им все время хотелось устраивать вечеринки и ходить на них. – Она улыбнулась. – Может, эти люди в конце концов понравятся тебе, так же как начала нравиться я.
Что-то сжалось в груди у Палмера. Пока она говорила, ему часто хотелось возразить, но ее последние слова были правдой.