Через пески

Хауи Хью

– Роб говорил, что они в трех километрах к северу отсюда, – сказал Нэт, перекладывая лагерное снаряжение на батут. – Так что мы знаем, куда он двинулся.

– Если только он не врал, – возразил Коннер. – Я бы не верил ни единому его слову.

– Это все, что у нас есть. Пелт, поднимай паруса. Ребята, помогите мне с остальным снаряжением. Отправляемся.

Коннеру не понравился предложенный план, но ему было нечего предложить. Он с самого начала знал, что эта экспедиция – кошмарная затея.

Роб проснулся в постели

под теплым одеялом, но вместо подушки под головой лежал камень. С трудом соображая, он потянулся к камню, чтобы убрать его, и едва не лишился чувств от пульсирующей боли в голове. Оказалось, это все-таки подушка, а не камень, и голова болит внутри, а не снаружи.

Он попытался сесть, но перед глазами все поплыло. Всю обстановку маленького помещения составляла койка посреди четырех стен вроде той, на которой он спал в мастерской Грэхема. Но это явно не была мастерская Грэхема. Роб попытался вспомнить, где он. В Данваре? Нет, к северу от него. Поняв, что оголовье все еще у него на лбу, он потянулся к нему рукой, чтобы поправить, но обнаружил, что это всего лишь бинты.

Роб снова сел, на этот раз двигаясь медленнее. Сквозь щель в двери сочился свет. Пошарив в поисках засова, он открыл дверь.

От ударившего в глаза света голова заболела сильнее, и Роб прикрыл глаза рукой. За стеной что-то происходило. В соседней комнате была уже знакомая ему женщина с дредами – из компании дайверов, забравших его ботинки. Как давно это случилось? Уже неделю назад.

– Шана? – пробормотал он, вспомнив, как ее зовут.

– Вот видишь, я же говорила, что он будет жить. Я лишь слегка стукнула его.

Рядом с ней за столом сидел молодой парень – Рук. К его предплечью был пристегнут большой нож.

– Где я? – спросил Роб.

– Обычный дурацкий вопрос, – сказала Шана. – Почему-то каждому хочется знать, где он. Так вот, мы увозим тебя с собой, пока твои друзья тебя не нашли. Ты в моем караване. Меня заставили взять тебя, поскольку это я врезала тебе по башке. Хорошая благодарность за то, что я спасаю их задницы.

Роб спрыгнул с койки и оперся о стену. За окном виднелись дюны, которые быстро проносились мимо, перемещаясь с места на место, будто весь мир сошел с ума. Он не сразу сообразил, что движутся вовсе не дюны, а комната.

– Куда мы едем?

– Хватит задавать дурацкие вопросы, и выпей воды. Помнишь моего напарника?

– Угу, помню. Рук. Вы с ним украли мои ботинки.

– Мы забрали то, что принадлежало нам, – сказал Рук.

– Пей, – велела Шана.

Роб увидел, как она насыпает в кружку с водой какой-то порошок и размешивает пальцем.

– Нет, спасибо, – ответил он.

Она облизала палец:

– Это не яд. Голова будет меньше болеть. Прости, что я тебе врезала. Не поняла, что ты всего лишь мальчишка. Увидела, что ты творишь с моими друзьями, и решила, будто ты хочешь утопить их в песке. – (Роб взял кружку, понюхал содержимое и сделал глоток.) – Пей до дна. Даю слово, ты еще скажешь мне спасибо.

Он выпил и поставил кружку.

– И что дальше? – спросил он.

– Будь

я главной, тебя оставили бы там и мы бы сейчас не разговаривали. Но начальство встревожилось – вдруг ты помрешь? А там мы не можем за тобой ухаживать. Теперь, когда ты наконец очухался, мы высадим тебя на каком-нибудь зеленом островке и поможем развести костер. Будем надеяться, что твои друзья сообразят, что к чему, увидев дым. Если нет – что ж, значит, не повезло.

– А будь я главным, – сказал Рук, – мы бы высадили тебя прямо здесь, раз уж ты не помер.

– Да уж. Рад, что вы с ним тут не главные, – буркнул Роб.

Шана рассмеялась:

– Мы как раз хорошие.

– А мои друзья? Вы их не тронули?

– Нет, но держим их под наблюдением. Они отправились на север, туда, где был наш последний лагерь. Вы явно следили за нами. Собирались на нас напасть после завтрака? Ты же знаешь, ничего хорошего из этого не вышло бы.

– Вам повезло. – Роб снова ощупал затылок.

– Повезло? – переспросила Шана.

– Они были у меня в руках. Если бы ты не оказалась у меня за спиной…

– Угу. Никогда не знаешь, как все обернется, да? Ладно. Тот, кто у нас за главного, хочет с тобой потолковать. Когда поешь и почувствуешь, что готов…

– Тот тип с моими ботинками? – сказал Роб. – Я готов прямо сейчас.

– Твоя навязчивая идея когда-нибудь погубит тебя, сынок, – рассмеялась она.

– То же самое говорит мой брат.

Комната покачнулась, но, похоже, никто, кроме Роба, не обратил на это внимания. Вид с одной стороны перекрыл отвесный склон высокой дюны. Мысль о том, что они движутся, находясь при этом в чем-то вроде коннеровской кухни, сбивала с толку.

– Это называется караван? – спросил Роб, пробуя на вкус новое слово.

– Угу, или просто «кар», если тебе лень выговаривать полностью.

– И вы в этом живете?

– А ты живешь под песком? – спросила Шана так, будто это было чем-то более позорным.

Она встала, прошла к двери и открыла ее. В комнату ворвались теплый ветер и солнечный свет. Впереди виднелась стена, на вид – из песка, которая медленно перемещалась по отношению к ним. Открыв дверь в этой стене, Шана помахала Робу.

– Осторожно, не оступись, – сказала она.

Роб сперва не понял ее, но потом увидел, что между маленькими площадками по ту сторону обеих дверей есть небольшой промежуток, под которым проносится поверхность пустыни. Два кара мчались, будто соединенные друг с другом, хотя это было не так. С двух сторон мимо них стремительно пролетали дюны.

– Заносишь внутрь песок, – упрекнула его Шана. – Шагай.

Впереди оказалась комната наподобие той, которую они только что покинули, но мебель была расставлена иначе, а на одной стене виднелась картина, изображавшая горы и улыбающееся солнце. В кресле сидел старик, зашивавший дайверский костюм. За единственным столом расположились двое детей помладше Роба; перед каждым лежала открытая книга. Оторвавшись от чтения, они вытаращились на Роба. Он чувствовал, что смотрит на них точно так же.