Черное сердце
Шрифт:
Киеу взбежал по широкой винтовой лестнице, также покрытой серым ковром. Вид, открывавшийся из офиса, который занимал весь верхний этаж, был восхитительным. Стеклянные стены-панели казались витринами ювелира, за которыми блистали драгоценности цивилизации: небоскребы Манхэттена, Центр мировой торговли, парк перед мэрией, воды Гудзона, и даже далекие очертания Нью-Джерси и Стейтен-Айленда.
На фоне панорамы Уолл-Стрита шагал высокий человек. В руках он держал лист с текстом телекса. Первое, что бросалось в глаза – все тот же странный
Яркое освещение выгодно подчеркивало черты его лица: широко расставленные голубые глаза, тяжелую челюсть человека, привыкшего повелевать, прямой нос с резко очерченными ноздрями. Тщательно ухоженные усы были такими же седыми, как и шевелюра, лишь в последние несколько лет начавшая несколько редеть.
В этот момент раздалось жужжание интеркома, и человек махнул рукой Киеу: подожди.
Нажал на кнопку.
– Слушаю, Мэделайн.
– Мистер Макоумер, как вы и просили, я соединила вас с Харланом Эстерхаасом. Он на третьем канале.
Макоумер взял трубку.
– Сенатор! Рад вас слышать! – Голос его был полон воодушевления.
– Я тоже.
– Говорят, завтра вы должны быть в городе. Думаю, пришло время завершить нашу сделку.
– Я восхищен вашими источниками информации: я сам узнал, что поеду в Нью-Йорк, лишь час назад. – Сенатор рассмеялся.
– Давайте встретимся в четверть четвертого в Музее современного искусства. Знаете, где это?
– Нет проблем. Увидимся.
Макоумер положил трубку. Он улыбался:
– Хоть это и дорого – телефонная линия, которую невозможно отследить, однако она себя окупает.
Киеу уже прочел телекс, но Макоумер все же прокомментировал его содержание:
– «Вампир» – это настоящий успех. Сегодня он в двадцать седьмой раз поднимался в воздух с аэродрома «Голодная лошадь», – Макоумер говорил об аэродроме компании в глухой северо-западной части штата Монтана. – Двигатель с керамической камерой сгорания работает как часы, даже при повышенных нагрузках. Только представить! – Он обогнул сделанный из оникса письменный стол. – Двадцать семь вылетов всего лишь за восемь дней! Эта чертова штуковина в четыре раза легче двигателя из литого алюминия, к тому же не нуждается в системе охлаждения! – Лицо его сияло.
– Мы не ошиблись! Теперь мы можем установить на борту истребителя в три раза больше оборонительных и наступательных систем, чем на любом ином вертолете подобного типа и размеров.
Киеу тоже был доволен.
– А как насчет ССОД? – спросил он. Так они называли систему скоростной обработки данных: все бортовые компьютерные системы, включая ночное наведение на цель, были сделаны не на старомодных чипах, а на лазерах. Это означало значительное сокращение времени на обработку информации, и, следовательно, превращало «Вампир» в самый совершенный из существующих вертолетов, ибо его системы могли просчитывать, маневрировать и поражать цель быстрее других,
– Сегодня в небе над аэродромом было уничтожено девятнадцать целей за три секунды, – а «целями» они называли ракеты всех типов, правда, на этот раз лишенные своих смертоносных зарядов. – ССОД уничтожила все. Я недавно говорил по телефону с пилотом, он уверяет, что за двадцать лет своей боевой практики такого еще никогда не встречал. Он просто вне себя от восторга! Весь персонал «Голодной лошади» жил при аэродроме, чтобы избежать утечки информации.
– Итак, мы этого добились, – сказал высокий. – Вовремя и в пределах бюджета.
Киеу вновь глянул на телекс.
– И все это – благодаря двигателю с керамической камерой, – сказал он. – Идея Такакуры модифицировать двигатели для космических челноков НАСА оправдала себя. Но направление поисков подсказали ему вы. Это вы поняли, что с обычным двигателем мы не сможем создать истребитель шестого поколения.
– Да, – согласился Макоумер. – Как только я узнал о ССОД, мне сразу же стало ясно, что обычный двигатель не выдержит таких нагрузок, – он удовлетворенно потер руки. – Прекрасно. Я доволен. Через несколько дней мы сделаем соответствующее сообщение и посмотрим, что из этого выйдет.
– Я полагаю, теперь вы примете предложение Трехсторонней комиссии.
Макоумер кивнул: комиссия, состоявшая из ведущих бизнесменов и политических деятелей Нью-Йорка, предложила ему сопровождать их во время визита в Китай.
– Сейчас мне необходимо создать впечатление человека, помогающего добиваться более солидных торговых связей с КНР, – он улыбнулся. – К тому же это прекрасное прикрытие для того, чем я действительно должен заняться на востоке. Я буду в Шанхае в начале следующей недели. Пришло время поджечь фитиль.
Киеу улыбнулся.
– Но сегодняшний вечер предназначен для другого, – объявил высокий. – Сегодня мы будем праздновать.
– Вместе с Джой? – с надеждой спросил Киеу.
– Вряд ли, – Макоумер подошел к стоявшей в углу латунной вешалке с крючками из полированного рога. – В клубе не любят, когда туда приводят женщин, даже жен. Кроме того, сегодня я намерен развлекаться на всю катушку, а Джой бы только мешала.
– Но еще остается Финдлен, – заметил Киеу, – и пара-тройка других сенаторов.
– Киеу, твоя проблема в том, что ты в глубине души не очень-то доверяешь возможностям современной технологии. Ты сам видел, что с помощью компьютера мы сумели найти, вычислить нужных нам сенаторов. Компьютер только выдал нам их имена и списки того, что они предпочитают и чем интересуются. Нет, всего три дня поисков – и мы получили полный набор их грешков. В распечатанном виде. Такова уж человеческая натура, и принтер выдал нам ключи к каждому из них. Отныне они принадлежат организации «Ангка» душой и телом, все эти деятели, включая семерых, которые для нас особенно важны.