Черное сердце

ван Ластбадер Эрик

Трейси тоже хорошо это помнил. В тот раз – это была его первая поездка домой – с ним вместе летел Директор. Директор тогда некоторое время пробыл в базовом лагере в Бан Me Туоте, пытаясь выявить предполагаемые источники утечки информации. Он ничего не обнаружил, но именно он одобрил присвоение Трейси звания лейтенанта – как награду за семь успешно проведенных сложнейших операций.

Директор – полковник сил специального назначения – пользовался абсолютной независимостью от местного командования. Для всех остальных он, как считалось, возглавлял СРП – специальное разведывательное

подразделение, получавшее приказы непосредственно из Пентагона. Это была намеренная дезинформация, прикрытие как для майора, так и для самого Директора: больше всего он боялся, что его людей кто-нибудь спутает с этими безмозглыми болванами из ЦРУ.

– Мы с тобой и встретились благодаря Бобби, – сказала Лорин. – Почему же я не должна об этом вспоминать?

Трейси хотел перевести разговор на другое, но не мог подыскать подходящей темы. Каждый раз, вспоминая джунгли Камбоджи, он вспоминал и о том, как погиб Бобби. Но он никогда не рассказывал Лорин о том, как это на самом деле произошло. И для того были веские основания.

Он нежно отстранил ее, встал, прошел к радиоприемнику, нашел волну, на которой передавали «Ночи в садах Испании» Де Фальи. Она следила за ним взглядом.

– Он был прекрасным парнем, – произнес Трейси. – И хорошо сражался... Это была ощутимая потеря.

– Он очень тебя любил, – голос Лорин настойчиво следовал за ним. – Он рассказывал о тебе в каждом письме.

– Он быстро находил друзей, – немного резковато ответил Трейси. – Даже слишком быстро.

Лорин подняла голову:

– Что ты имеешь в виду?

Трейси повернулся к ней.

– Это была война, понимаешь? А на войне нет места для дружбы. Привязанности могут стать смертельными.

– Я думаю, – она теребила пальцами ворсинки обшивки, – что там он был счастливее, чем дома.

Трейси с удивлением смотрел на нее. Она поглядела ему прямо в глаза:

– Ты мне можешь объяснить, почему ты туда отправился?

Он резко вздрогнул: этот вопрос уколол его.

– Что?

– Почему ты туда отправился? Спасать мир от коммунизма, или была какая-то другая, настоящая причина?

За все эти годы он уже достаточно поведал ей о своей службе, и она знала, что он был не просто в армии – он, конечно, никогда не говорил о Фонде, но она понимала, что его деятельность в Юго-Восточной Азии носила специальный характер.

Но он никогда не разговаривал с ней о том огне, который жег его сердце и который заставил его выйти через отца на Фонд.

Он смотрел в полосатую ночь за окном.

– Я почему-то ярче всего помню свой первый отпуск, я провел его в Гонконге. Я отправился на машине за город, к так называемым Новым Территориям. И наткнулся там на таоистский храм. Таоисты – очень интересные люди, они живут в единении с природой и с человеческим духом, они заботятся о городских стариках и об убогих.

Храм окружал великолепный сад, полный любовно ухоженных бонсаев и скульптурных изображений мифологических китайских существ, призванных даровать посетителям здоровье и благосостояние.

Сквозь раскрытые двери храма я увидел стоявшую на коленях перед алтарем китаянку. В правой руке

она держала круглую деревянную коробочку с палочками, которые сначала показались мне палочками для еды. Но потом я разглядел, что они четырехгранные и длиннее, чем палочки для еды. По одной из граней сбегали вниз китайские иероглифы.

Я помню, какая стояла тишина, лишь ветер шелестел листвой старых деревьев, да слышалось пение птиц. До меня доносился густой аромат благовоний... – Трейси подошел, сел на другой конец дивана.

Женщина молилась. Время от времени она потряхивала коробочку, держа ее так, чтобы палочки понемногу вылезали из нее. Затем со стуком упала на пол.

Она прервала молитву и подала палочку старухе, сидевшей сбоку от алтаря за хромоногим столом. Старуха прочла то, что было начертано на палочке, заглянула в толстую книгу таблиц и что-то написала на маленьком листочке бумаги.

Женщина расплатилась и прошла через арку в нишу, где сидел древний старик.

Я уже слыхал о таоистских предсказателях судьбы и решил узнать свою.

Я проделал все то, что делала женщина. Старуха, когда я дал ей свою палочку, не выказала никакого удивления, но вот старый предсказатель... Он глянул на листок, который я протянул ему, потом поднял взгляд на меня:

– Ты – солдат. Ты воюешь.

Я был поражен. Я был не в форме. Как я тебе уже говорил, мы вообще ходили в штатском из-за... особенностей нашей работы.

– Ну конечно. Ампула с цианистым калием в дупле зуба и все такое прочее... – улыбнулась Лорин.

Она сказала это в шутку, но Трейси непроизвольно коснулся языком нижнего левого зуба мудрости. Пятнадцать лет назад, еще в Майнзе, зуб высверлили и вставили под пломбу нерастворяющуюся капсулу с цианистым калием. Все, что от него требовалось – куснуть под определенным углом с достаточным усилием. Трейси тоже улыбнулся и продолжил свой рассказ:

– Что-то вроде этого, – ответил я предсказателю.

– Война мне чужда, – в голосе старика не было враждебности, а только печаль. Он спросил меня, знаю ли я суть геометрии – «фенг шуй», так назвал он ее. Я сказал, что нет.

– Окружающий нас мир – земля, воздух, огонь, вода, растения – сотканы из естественных сил. Человек либо сливается с этими силами, пребывает в союзе с ними, либо действует против них. Я по опыту знаю, что люди Запада не понимают, насколько это важно, – он замолчал, думая, что я обижусь на эти слова и уйду. Но я остался, и он продолжил: – «Фен шуй» – очень важная наука. И ты – странный, особый иностранец. Ты излучаешь силы, а для человека Запада это необычно. Скажи, ты явился из джунглей?

– Да.

– Но не из джунглей Китая... Впрочем, твои джунгли отсюда недалеко.

– Достаточно близко, – ответил я.

– Там ты – лидер. Другие полагаются на твои решения.

– Верно. Многие из моих людей боятся джунглей.

– Но не ты, – сказал он. – Нет. Потому что в тебе я вижу союз с растениями и землей. В джунглях ты как дома.

Трейси умолк и снова взглянул в окно.

– Не удивительно, что Бобби так тебе доверял, – сказала Лорин. – Он чувствовал такого рода вещи.