Черное сердце
Шрифт:
– Итак, – изрекла она профессорским тоном, – что вам угодно? До трех ночи мне надо успеть написать еще три отчета, а в десять утра выступать в суде.
– Давайте начнем с самого начала.
По правде говоря, Туэйта вовсе не интересовало это убийство. Флэгерти поручил расследование его группе, а он перепоручил Эндерсу и Бораку. Типичное дело, некий член банды «Драконов» был застрелен с близкого расстояния из малокалиберного пистолета в оркестровой яме кинотеатра «Пагода», что на Восточном Бродвее.
– А вы не поздно явились со своими вопросами,
– Да уж, припозднился. Был ужасно занят: целый день выдувал пузыри из жевательной резинки. Ну, меня поймали за этим занятием и назначили в ночную смену. А вы почему задержались?
– Исключительно из преданности делу, – ответила она без всякого намека на иронию. Потом обернулась, достала из стоявшего за спиной металлического шкафа папку и швырнула ему через стол:
– Читайте здесь. Мы книги на дом не выдаем. Туэйт знал, как ей отомстить. Он медленно полез в карман, достал свежую пачку сигарет «кэмел» без фильтра, отодрал ногтем целлофан.
Она подождала, пока он щелкнул зажигалкой и объявила:
– Прошу вас не делать этого.
Туэйт, который давно уже заметил надпись «Не курить», но ничего не ответил, глубоко затянулся и со свистом выпустил дым. Медэксперт с отвращением отвернулась.
Конечно, можно было бы получить эту папку по обычным каналам, через полицейское управление, но у Туэйта была иная задача.
Обычно полицейский фотограф снимал тела тех, чья смерть была насильственной или предполагалась таковой. В случае с Джоном Холмгреном таких снимков быть, по идее, не должно. Однако медэксперт, вызванный полицией, известил Барлоу, главного медэксперта, и тот, учитывая личность покойного, выяснил причину смерти лично. Его предварительный устный отчет гласил: обширный инфаркт миокарда, вызванный крайним переутомлением. Но поскольку на дело выехал сам главный эксперт, при нем был и фотограф, который, хоть в данном случае это и было не обязательно, все же сделал снимки. И Туэйту очень нужны были эти фотографии.
Доктор Миранда закашлялась. Туэйт делал вид, что просматривает материалы убийства в Китайском квартале, тщательно игнорируя адресованные ему злобные взгляды. В этот момент зазвонил телефон, и доктор Миранда схватилась за трубку, как за спасательный круг. Туэйт прислушался.
Доктор Миранда некоторое время молчала, потом сказала:
– Я сейчас спущусь, – положила трубку, встала. – Привезли очередного. Мне надо идти, а вы, когда закончите, просто оставьте папку у меня на столе.
Уже у дверей она ехидно улыбнулась:
– Только не рассиживайтесь. Вам следует при уходе отрапортовать офицеру Уайту, нашему охраннику, да и я сюда загляну вскорости.
– От всей души вас благодарю, – ответил Туэйт, даже не удосужившись обернуться.
Он прислушался: ее мягкие ортопедические ботинки прошелестели прочь. Выждал пять минут, выглянул в коридор – коридор был пуст.
Доктор Миранда была не только одним из четырех медэкспертов – в ее кабинете также хранились и все дела. Туэйт проглядел отсек на букву "X", но дела Джона Холмгрена
Туэйту потребовалось две минуты на то, чтобы открыть замок; он сможет пробыть здесь еще не более трех минут – доктору Миранда явно не понравится, что он так долго проторчал в ее офисе.
Папка с делом Холмгрена была именно в этом шкафу. Туэйт быстренько пробежал предварительное заключение аутопсии – ничего необычного. Отчет подписан Барлоу. Еще бумаги: заключения двух сопровождавших Барлоу экспертов, двух полицейских, первыми прибывших по вызову, даже копия его собственного, Туэйта, донесения о предварительном допросе Мойры Монсеррат. Все в полном порядке. Все подшито. И никаких фотографий.
Он тихо выругался, открыл следующий ящик. Здесь, оказывается, в алфавитном порядке были сложены все фотографии, и под литерой "X" он нашел нужные – всего числом пять. У него оставалось минуты полторы, не больше. И он не мог просто стащить их: доктор Миранда непременно бы догадалась, кто это сделал.
Он пристально разглядывал снимки – они были сделаны фотографом медицинской экспертизы специально для ее нужд: полицейский фотограф снимал бы иначе.
Туэйт глянул на часы, с неохотой положил фотографии на место, закрыл ящики, запер дверцы. Носовым платком стер отпечатки пальцев, положил на стол доктора Миранда досье по Китайскому кварталу и вышел.
Да, иного выхода не было.
Он остановился у стола охранника, чтобы расписаться. Уайт при его появлении отложил номер «Эбони».
– Все закончили, сержант? – осведомился он с грустной миной на лице. – Ох, как бы и мне хотелось отсюда выбраться!
Туэйт кивнул:
– Прекрасно вас понимаю, – наклонился и вполголоса произнес: – я могу вам это устроить, – Туэйт сообразил, что можно сделать.
Уайт улыбнулся, его белые зубы сверкнули.
– Кого мне надо для этого спрятать в морге?
Они оба засмеялись, и Туэйт понял, что согласие достигнуто.
– Вы можете достать мне парочку фотографий из досье?
– Проще простого, мамочка.
– Из закрытого шкафа. Уайт поднял брови:
– В таком случае вы должны привести веские причины, чтобы совесть меня до конца жизни не грызла.
– Самые веские. Я расследую одно дельце, но по собственной инициативе.
– Законное расследование?
– Если добьюсь результатов – на все сто процентов.
– А если нет? Мне ж тогда головы не сносить.
Туэйт засмеялся:
– Не волнуйтесь. Я вас прикрою. Вы приносите мне товар, а я беру на себя заботу о вас: мне в подразделении нужен надежный человек. Ну, что скажете?
Уайт улыбнулся, затряс Туэйту руку:
– Я все сделаю, только вытащите меня отсюда!
– Отлично, – Туэйт взял листочек бумаги и что-то на нем накарябал. – Когда у вас дневная смена? Уайт ответил.
– Хорошо. Принесете материал ко мне домой, – Туэйт протянул ему листочек. – Скажем, послезавтра ночью. Подойдет?